Сейчас у него только смертные союзники. Клан Волков был готов предложить свою помощь, но Киано отказался – нельзя втягивать родичей в войну в тварном мире, иначе не будет защиты на Гранях. Эльфы в этом плане бесполезны абсолютно – мало кто из них имеет право бывать на перекрестках. Это кстати, одна из самых частых причин его ссор с Арриерой. Миры ей недоступны – а он с сыновьями там свободен. Она ненавидит Грани - из ревности, почему-то ей кажется, что девы перекрестков украдут ее мужа и детей. Он не может не бывать там – там его друзья, там отец и брат, родичи, там стихии и там битва. Ей неведомо, как сладостна победа над темным мороком, как приятно вить хитроумные ловушки и подстерегать врага в серой мгле, какое удовольствие представляет собой схватка разумами и силами духа. Сэльве это понимает, но ему больше приятно оружие в руке, сталь, а Нэльве просто стремится познать все. Ему неинтересны битвы на Гранях, а вот их обитатели просто не дают покоя. Вот за кем надо неотрывно следить – за Нэльве, в прошлый раз его едва не увели озерные девы с одного из дальних миров, просто ради шутки решив заполучить маленького оборотня. Хорошо, что Сэльве устроил такой шум, что нахалки еще не скоро появятся, а если и рискнут, то станут посмешищами.
Киано ввел новую систему работы и управления, мало похожую на систему князя Имлара. Раньше все сваливалось на Фиорина и Нарнила, без разбору, или на менее значимых помощников. Сам Имлар решал дела только крайней важности, появляясь в рабочем кабинете очень редко. Киано же практически не покидал его. Ильменас из оруженосца как-то незаметно стал секретарем, записывая, что и когда должен сделать государь. Много эльфов поступило на государственную службу, Киано приказал составить команды, которые будут контролировать разные сферы деятельности страны: торговлю, производство, внешние отношения, законотворчество. Все военные дела он оставил за собой и Нарнилом. Это как раз и было основным занятием Ильменаса: он должен был просматривать все письма, а наиболее важные класть в кожаную папку на рассмотрение государя. Непонятно, правда, каким образом в эту папку иногда попадали любовные послания от дев, за что Ильменасу неизменно влетало.
На самом деле все эти нововведения были приняты не всеми, так как часть Домов, привыкших единолично распоряжаться какой либо отраслью, были убраны с арены, а наиболее перспективным из их молодых представителей предложены государственные посты. Согласились не все, поэтому противников внутренней политики государя Кианоайре хватало. В вину ему ставилось все: происхождение, принадлежность к волчьему клану, реформы и даже освобождение из плена лорда Нарнила, который отнюдь не являлся всеобщим любимцем. Обо всем этом Киано отлично знал, это раздражало его, но он понимал, что всем не угодишь. Он делал ставку на молодежь, которая в своем большинстве присягнула на верность новому государю.
Но все почти все мысли государя Кианоайре занимала война – весь кабинет был завален картами, срочными депешами с границ, донесениями тайной службы.
Сейчас положение было шаткое. После отвоевания земель темные тоже начали собирать силы, совершали постоянные нападения на приграничные поселения и торговые пути, а самым страшным было то, что они уже не ограничивались вооруженными стычками, а пускали в ход магию.
По совету Нарнила Киано тоже оторвал эльфийских магов от обычных их занятий и подключив их к военным планам. Настала пора исполнять древнюю клятву.
Иногда Киано казалось, что все бесполезно, что ведь не первую тысячу лет тянется эта война, и, наверное, так задумано было богами, для равновесия, ведь только за морем остался мир, где не было зла, но дорога туда закрыта им навсегда. Сейчас уже не осталось никого, кто пришел с тех земель и мог рассказать правду – почему эльфы покинули благословенную землю.
Смертные, как же с ними все сложно! Киано так и не смог избавиться от неприязни к ним. Не только из-за детства, которое, правда, подарило ему Сигмара и людей в Гранин. Смертные жили так, словно после них не оставалось ничего, и словно они могли унести все в могилу с собой. Переговоры с ними вести было невозможно, сколько бы Киано не давал золота – предложи Инъямин хоть на серебряную монету больше, они переметнутся к нему. Правда, в этот список не входили люди из волчьих земель, но с ними и разговор особый. Из всех смертных рас Киано больше всего ценил северян – с ними было проще и легче, они хорошо помнили, как едва не оказались в рабстве всем народом и как бессмертные пришельцы выручили их. Ради них была отдана жизнь одного из самых знаменитых сидских принцев, и добра они не забывали.
Утром неизменная папка лежала на столе, Киано уже предвкушал все ее секреты, таившиеся внутри – жалобы, письма, донесения, карты. Большая часть запечатана, остальное заботливый Ильме наверняка рассортировал. Хорошо бы обошлось без тонких листков, пахнущих сиренью и исписанных летящим женским почерком.
