Нерги был доволен - ровно настолько, насколько может быть доволен призрак. Отлично, волчонок жив и, мало того, вполне боеспособен и силен. Выглядит, как всегда, изумительно. Особенно его украшает татуировка. Мальчик все-таки не стал рисковать рукой? Интересно, он вспоминает Нерги каждый день, как снимает рубаху?
Нерги даже не винил Киа в своей смерти: это было честно, он восхищался волком, который смог победить в себе магию властелина, да и лучше умереть от руки разгневанного любовника, с мечом в руке, чем ждать наказания от господина. Как же хорош был мальчишка - полуголый, с его собственным мечом, разозленный. Все только испортили его папаша и этот беловолосый эльф. От воспоминания о нем Нерги даже захотелось сплюнуть, но мертвецам этого не дано. Теперь от волчонка просто разило этим приморцем, его чувствами и магией. Снова это мерзкое изумрудное кольцо на тонком пальце с его охранным заклятием! Интересно, это его новый любовник? Остроухий блондин вообще соображает, какое ему сокровище перепало? Ах, как бы снова стать живым, и тогда он бы еще оспорил свое право на игрушку-оборотня. Хотя нет, тогда можно было бы побороться за свободного Кианоайре, и еще неизвестно, кто бы победил в этой битве. Да и хотелось бы родиться заново только от одного воспоминания – теплое тонкое тело на простынях, волк спит, свернувшись в комок, и можно делать что угодно: притянуть его к себе, зарыться в черные волосы, или просто любоваться изгибами восхитительного тела.
Но вряд ли ему позволят вернуться. Слишком много дел натворил на земле он, темный военачальник Нерги, и мало кто вспомянет его добрым словом. Нерги проклинают в сожженных городах, его имя шепчут рабы в рудниках, на кладбищах вдовы ему шлют проклятья. Нерги знал это и гордился. Он славно пожил, увенчав победами свое имя, и плевать на проигравших. Победителей не судят. Но даже родной брат теперь ему враг. Разве можно было дать волку погибнуть? Такое чудо должно жить, вопрос только в том, кто им будет владеть.
Тэрран подхватил сына, едва тот успел шагнуть с Граней. Стиснул за плечи, чувствуя, как исчезает напряжение.
«Ну почему ты никогда меня не слушаешь? Почему? Хвала Единому, живой! После расскажешь, сыночек. А сейчас спи, ты устал».
Но сонное заклятье не подействовало, Киано вырвался из отцовских рук, метнулся к брату, из последних сил:
-Я… тебя… прибью…
Но сил не хватило. Мейлин поймал уже засыпающего оборотня и уложил его на ложе.
- Пусть спит, через пару часов будет все в порядке.
Тиннэх сидел, ничего не понимая. Что это за угрозы? Но Тэрран прочел его мысли:
- Проснется - он тебе расскажет, а заодно и нам.
- Это все хорошо, но кто скажет ему – я или ты?
- Это мое дело, я поговорю с ним сам.
Тиннэх вздохнул, разговор предстоял тяжелый. Он сам-то едва мог свыкнуться с новостью, которую предстояло услышать Киа, и что будет с братом – страшно предсказать. Хорошо уже то, что Киа жив, а Хальви спасен. Иначе и быть не могло, как они могли поверить в то, что Киа сгинет на Гранях? Хоть одна радостная новость. Да, внука ему больше не увидеть живым, но душа его спасена, уже за это надо благодарить, Киа совершил подвиг. Но что за странная угроза?
Киа спал недолго, но выспался на славу, почти провалившись в забытье. Сквозь сон он чуял, как его поили чем-то терпким и горьким - очередным мейлиновым лекарством, дающим силу,- накрыли меховым покрывалом, и он наслаждался покоем родного дома. Но не хватало Ирне, и эта мысль, собственно, и заставила его проснуться. Хорошо бы оказаться под этим чудесным покрывалом вдвоем, спалось бы слаще. Ничего, сейчас он поговорит с родичами, перекусит домашней едой и пойдет обратно. Иррейн наверняка беспокоится, да и неизвестно, что он наплел Нэшу и что сделает десятник.
Он потянулся, нашел рубаху, положенную кем-то около ложа и понял, чего он хочет сейчас, вот сию секунду. Во-первых, поговорить с братом, а во–вторых, яблок – краснобоких и сладких, что хранились в дубовых ящиках в подвалах Логова. О таких он мечтал всю зиму, но взять на границе их было неоткуда. Совместить, конечно, не получится, поскольку грядущий разговор не предполагал легкости.
Он спустился вниз, в столовую, наверняка уже время ужина, и все собрались там. Ну что же, тем лучше, у нас в семье не принято что-то скрывать друг от друга. Киано поклонился, прошел на свое место. Надо же, оно словно так и дожидалось его.
- Доброго вечера, как ты себя чувствуешь? - спросил князь Тэрран, словно ничего и не было. Киано знал эту обманчивую вежливость, и наверняка отец поговорит с ним потом наедине.
- Отлично. Выспался за два года вперед. Мейлин, подари мне кувшин этой гадости. Очень бодрит, вставать приходится рано.
- Ну конечно, это тебе не дома до полудня валяться. Служба, брат. И много тебе там платят? – отозвался Тиннэх, искоса смотря на брата. Но Киано помрачнел и не повернул головы, продолжая накладывать на тарелку жареную колбаску, от которой исходит такой запах, что желудок просто прыгал, требуя подачки.
