А Ильменас проснулся от удушающего чувства чужого горя. Он был очень восприимчив и умел тонко чувствовать настроения и чувства других существ. Он всегда знал, кто сердится, кто приторно-льстив, и все это имело для него окраску. Иногда было неприятно находиться в одном месте с тем, кто только делал вид и скрывал свои истинные чувства. Ильменаса обмануть было невозможно. Когда он заговорил с лордом, тогда, когда нагнал их в степи, то почувствовал досаду Фиорина, удивление и одобрение Тиннэхсарре, и неприязнь и легкий страх лорда, на остальных было наплевать. Неприязнь государя он мог понять, действительно, прилетает какой то мальчишка и начинает уговаривать государя в том, что он страсть как необходим ему. Но почему страх? Потом неприязнь сменилась равнодушием, потом - доверием и симпатией, которую Киано тщетно маскировал под цинизм, не догадываясь о даре Ильменаса.
А сейчас в комнате было разлито, словно флакон горьких духов, страдание. Лорду было плохо, и не просто плохо, а невыносимо больно. Кто причинил ему это? Ильменас не слышал, как плачет Киано, но знал это, как и то, что ничем не может сейчас помочь своему государю. В этом страдании он распознал отголоски какой-то старой раны, и кровоточила новая - самоуничижение и ненависть. За что государь так ненавидит себя? От этого плача Ильменасу стало самому плохо, как будто его самого обидели.
Ильменасу хотелось встать, утешить лорда, но он понимал, что сейчас нельзя, сейчас Кианоайре только в себе. Потом вместо страдания повеяло холодом, льдом. Нет, лорд не будет мстить тому, кто обидел его, но, возможно, что-то изменится.
Киано проснулся поздним утром. Совет был назначен на вторую половину дня, а в первую он хоть и не хотел никого видеть, но придется выполнять свои обязанности. Следовало привести себя в порядок, пойти к своей дружине, подумать, что он будет говорить на совете. Ильменас уже не спал - сидел и смотрел на проснувшегося Киано.
- Доброе утро, мой лорд! - Ильменас улыбнулся.
- Доброе, если оно действительно доброе, в чем лично я сильно сомневаюсь, - вяло откликнулся Киано. Вместе с пробуждением к нему пришло воспоминание о прошедшей ночи и о ссоре с Тиннэхом, его единственным братом, самым близким родичем. Как теперь быть и как смотреть ему в глаза - после того, что он наговорил? От этих мыслей тоска снова сдавила сердце, и Киано вздохнул.
- Будешь внизу, спроси, не истопят ли они к вечеру баню по моей просьбе. Да и северяне наверняка захотят. Так что тебе задание. – Киано надел поданную одежду, сегодня было уже не до пышности, и он с облегчением облачился в привычные ему цвета. Сначала он собирался навестить свою дружину и, может быть, даже размяться на мечах, до совета. Вот уж куда совсем не хотелось идти, а вечером снова совместный ужин - и так еще месяц. Снова насмешливое лицо Торгейра и глаза брата.
В дверь постучали. Ильменас вопросительно посмотрел на своего лорда и, повинуясь взгляду, открыл. Киано облегченно выдохнул: всего лишь Фиорин пришел к своему лорду.
- И как я только догадался, что мне не следует торопиться тебя будить, государь? – вместо приветствия сказал Фиорин. Киано уже привык к добродушным насмешкам опекавших его и не обращал внимания, а иногда даже подыгрывал.
- Лучше бы я вообще не просыпался. – Настроение было мрачным и тяжелым.
- Что у тебя случилось, государь? – мнговенно посерьезнел Фиорин. Шутки шутками, но с лордом все должно быть в порядке.
- Да ничего, просто не хочу идти на этот совет. – Киано не солгал, отчасти этот ответ был правдой, но не всей. - Что у нас с дружиной?
- Да все отлично, разместили всех как в лучшем постоялом дворе, только со скуки все маются, мы стоим рядом с лисами и северянами. Ничего, ссор нету. Волки хотят поохотиться с лисами, чтобы без лошадей и прочего, а наши завидуют.
- Я приду сейчас туда, а вы с Ильме, может, пока узнаете, нельзя ли пораньше поохотиться, и как бы в города эти приграничные съездить? У нас все равно перерыв будет дня три. А иначе мы тут со скуки сдохнем.
Киано вышел, а Ильменас с Фиорином переглянулись.
- Так, племянник, что тут было? На нем лица нет! - Фиорин грозно поглядел на родича. – И тем, что ему на совет не хочется, этого не объяснишь!
- Я не знаю, государь вернулся таким с пира, а спрашивать у него я не решился. – Ильменас тоже не открыл всей правды, но и умудрился не солгать, и что-то подсказывало ему, что говорить о ночном срыве лорда не следует даже Фиорину.
- Что-то вы оба темните! Ладно, пошли узнавать, чего там будет.
