- Киано! – но было поздно, и бесполезно бежать за братом, бесполезно умолять, просить прощения. Он ударил его - в тот момент, когда младший раскрывал ему свою душу, когда он ждал помощи. А он, Тиннэх, попал в самое незащищенное место, ранил жестоко - того, кто доверился ему. Предал. Из-за двух несправедливых слов он позволил чувствам возобладать над разумом, его обида оказалась сильней любви к брату. И только сейчас до него стало доходить то, о чем кричал ему Киано – вся боль, накопившаяся в его душе, весь страх, переживания, воспоминания, душащие его. Ведь он же намеренно рассказывал все, надеясь выплеснуть свой страх, избавиться от петли, захватившей его горло, а вместо этого его предали и ударили. И только теперь Тиннэх понял, в каком кошмаре обитает душа его брата, от этого не избавить ни охраной, ни дорогими подарками, ни княжеским венцом, а только любовью и участием. С тем, что доверил ему Киано, с душой, следовало обращаться как с величайшей драгоценностью, чудом, а не бросать, как надоевшую вещь. Что же он натворил, что сейчас чувствует Киано? Что с ним делается - после такого? И подленькая, гаденькая мысль пробралась к оборотню – что же будет, когда об этом узнает отец? Сейчас бы он не задумываясь отрубил бы себе руку, которая ударила беззащитного. Он снесет любое наказание и выдержит гнев отца, лишь бы его простил брат. Как он взглянет в глаза младшему после всего этого? И что скажет Борг, который вырастил их обоих? Киано такая истерика простительна, когда-то нарыв должен был прорваться, и это случилось. Но ему самому нет прощения, и если даже его простит брат, он сам себе не сможет этого простить. Что там Киа говорил про плеть? Тиннэх ее опустил. Он положил ладонь на столешницу, посмотрел на нее, вынул кинжал, почему-то долго рассматривая блестящее лезвие, а потом резко вогнал клинок в ладонь и так же резко вынул. Пусть теперь будет так.
Глава 4
Киано распахнул дверь в свою комнату, глаза едва видели от застилавших злых слез, грудь невыносимо болела, хотелось разорвать ее когтями, чтобы выпустить наружу нечто, бьющееся там, в клетке ребер. Сказать, что было больно, значит ничего не сказать – обручем давило. И больше всего хотелось что-нибудь разбить, швырнуть об стену, но тогда проснется этот оруженосец, и придется объясняться с ним. Киано едва расшнуровал сапоги дрожащими руками и повалился на ложе, нераздеваясь, забившись глубоко под одеяло, чтобы никто не услышал, как он плачет. Хотелось даже не плакать, а завыть от тоски и боли. Никто ему не поможет, он бессилен перед своим прошлым, он просто красивая подстилка и ничего больше. А все эти венцы, дружины – это все ложь, он недостоин этого. Морок и ошибка, все это не ему предназначено. Бастард, ублюдок от случайной связи двух бессмертных, он больше не заслуживает ничего, кроме как служить для удовлетворения чужой похоти. Словно насмешка над теми, кто зачал его на свет. Они все возложили на него больше, чем он может вынести. Они верят в него, а зря. Тиннэх правильно ударил его, жалко, что не убил. Не было даже обиды, лишь удивление. Верно, что ударил, это ему урок. Не надо верить никому, и доверять себе. Но почему этот урок такой болезненный? Почему судьба никак не пощадит его? Киано метался разумом между крайностями, никак не понимая, что же ему делать дальше и как жить. Грудь болела все сильнее, и надо было встать, хотя бы выпить воды или вина, но зачем? Может, эта боль принесет ему избавление? Он обхватил себя руками, сжимаясь под жарким одеялом в комок, жалкий и беспомощный. Но внезапно словно холодный стержень вошел ему в позвоночник: он вспомнил про меч Запада. Все говорили, даже Властители граней, что это не случайно, и значит, он, Киано, все же для чего-то нужен в этом мире, его нить вплетена в покрывало мира. Просто сам он должен стать другим, попытаться изменить себя. Не искать вину в работорговцах, купцах и подонках, а менять себя. Перестать быть слабым. Тиннэх прав, просто не сумел сказать это словами. Хоть больно и обидно, но брат прав - он показал себя истеричной девицей и трусом. Все, больше этого не будет. Киано постепенно успокоился и уснул, так и забыв про сжимающий грудь обруч.
