Эльф шел между Ирином и Тъерви и лекарь, не скрывая, держал его руку в своей, успокаивая.
- смотри, мы прошли по этой лестнице, и направо, запоминай – тренировочная площадка, а вот и Нарин, ты же знаешь его уже – он тренирует некоторых новичков и объезжает окрестности со стражами. Немного потеплеет и он обещал заняться тобой, он уже видит тебя с двумя легкими мечами.
Тъерви не ждал ответов для себя, но знал, что эльф все слышит и воспринимает все сказанное внимательно.
За пару часов они медленно обошли небольшую часть крепости, лекарь подводил эльфа к тем, в ком был уверен и представлял человека, воины улыбались юноше и он уже не показывал столь явного страха и давал касаться своих рук. Единственное, что смущало многих – эльф смотрел прямо в глаза, своими невероятным изумрудным взором, как будто в душу заглядывал и пытался понять, что можно ждать от этого человека, дружелюбия или боли?
- Ну что, убедился? Ведь никто не обидел тебя? Ты молодец, мальчик, я рад что ты хоть на воздухе свежем побывал – похвалил лекарь эльфа.
- Меня зовут Киано – обрывающимся голосом проговорил эльф.
- Что???- растерянно переспросил Тъерви, потеряв себя от изумления – чего???
Но эльф повторять не собирался и не стал.
- Киано, «нежеланный» на всеобщем, нерадостное имя у тебя, мальчик, но оно твое, хотя наверно тебя стоит называть Киа – «печаль».
Но эльф молчал.
- Ирин, он назвал мне свое имя, интересно, кому в голову пришла такая мысль, назвать его «Киано» - нежеланным. Неужто родители выбрали это имя для такого ребенка? Для него? Для того, кто прекраснее рассвета и чище горного родника. Я не понимаю, подарили ему несчастливое имя, за что? Как его имя будет звучать на наречии эльфов – Кианоэль или Кианоайр? – эти и многие вопросы, не ожидая ответа, задавал лекарь своему помощнику, не понимая, как нежный, беззащитный эльф мог оказаться и жить в мире с таким именем, просто обрекавшим его на несчастья, кто мог быть настолько жесток, чтобы назвать его так – отец или мать? Теперь Тъерви начал понимать что горести начались у эльфа раньше, чем он оказался на этой злосчастной поляне. Стал ему и ясен страх Киа перед людьми, застывшее старое горе в изумрудных печальных глазах, и его странная немота, которая появилась у него очевидно давно. «Он просто боится говорить, ему спазмы от страха мешают» - как у людей, которых жестоко наказывали в детстве за плач.
А эльфу запрещали говорить, да и насилию он явно подвергался раньше, чем попал в руки семерых подонков. «Ну как же, один, юный и беспомощный, красивый, что помешает изнасиловать его?», еще волновал вопрос – кто же такой Сигмар? Что он значит для Киа, почему он так зовет его? Может это был тот, кому эльф мог доверять? Тъерви вообще не понимал того, как эльф выживал – один в мире людей, с такой красотой и почти лишившись рассудка от людской жестокости. Если бы не Нарин, конечно бы короткая и несчастливая жизнь прервалась бы там на поляне, мальчик просто истек бы кровью. Наверно он привык прятаться от людей и пытался прятать свою красоту, а может этот Сигмар защищал его. Кто теперь знает это? Но Тъерви твердо знал, что сам он теперь эльфа никому не отдаст и никому не позволит даже подумать о том, чтобы обидеть его.
Эльф потихоньку начал привыкать и к трапезной и к прогулкам с Тъерви по крепости, к наблюдениям за воинскими тренировками и даже приходил вечерами в зал, где собирались воины, где пели баллады и рассказывали истории, сидел в углу, обхватив колени и смотрел на людей. Люди просто улыбались ему и здоровались, но сам улыбаться и говорить Киа так и не начал. «Киа» - так решил звать его Тъерви, ибо печаль в прекрасных глазах эльфа не исчезала. Киа просто опускал голову и глаза в знак того, что он слышал и видел. Но все таки он еще боялся, боялся сильно, страх этот чувствовался, никого кроме Тъерви он не подпускал к себе близко, и в случае кажущейся ему опасности делал шаг назад.
Тъерви не знал, как избавить его от этого, как помочь, надеялся только на время, что может оно излечит, он даже не мог себе представить, что вся бессмертная жизнь древнерожденного может быть наполнена этим постоянным страхом и болью.
Во дворе нагнал лекаря Нарин, схватив за плечо сильной рукой:
- Помнишь Тиллаэля, ну того, эльфа, он был здесь лет 6 назад, от государя Юга посланник, еще песни пел?
- Ну? – недоуменно спросил Тъерви.
- Он прислал мне письмо, сегодня с обозом из города привезли, приедет вначале лета, ему тут с военачальниками потолковать надо, что-то там Юг морочит себе головы. Недолго осталось. Я думаю, может он сможет помочь Киа, ну там они же каждый лечить умеет, тем более, что эльф эльфа лучше разумеет, чем смертный. Твой Киа хоть и оттаял немного, но все равно, призрак призраком. Вчера один из моих ребят хотел его пригласить проехать до Северных отрогов, так подошел, а этот шарахнулся как от огня.
