В начале лета как и было обещано письмом, приехал Тиллаэль, посланник короля Юга, высокий светловолосый прекрасный чистокровный эльф с яркими голубыми глазами. Первый раз взглянув на него, Тьерви сразу нашел общие черты с Киа, узкое лицо, поднятые к вискам глаза и тонкий нос. Однако черты лица Киа были тоньше и нежнее, Тиллаэль имел гордый вид якобы высокородного эльфа, надменный и холодный к окружающим, Киа – отстраненный, однако надменности в нем не было, только застывшая боль, терзающая только лишь его.
Нарин долго думал, как подойти к надменному эльфу по поводу Киа, Тиллаэль вроде как не собирался надолго задерживаться в крепости, максимум на неделю. Передохнуть от дальнего пути, уладить все дела, забрать почту и отправиться восвояси. И решил не подходить сам, упомянув в случайном разговоре, что живет у них тут один древний. Все равно Киа и Тиллаэль окажутся вместе вечером в общем зале, где как обычно будут певцы и рассказчики. Но что из этого получится, он не знал.
Вечером как обычно, часть воинов и остальных обитателей крепости собрались, чтобы послушать песни Тиллаэля, который слыл еще и хорошим певцом. Песни его правда все больше повествовали о подвигах древних эльфийских героев, были старые баллады и сатирические песни на тему темных сил и тупости смертных, правда от исполнения последних менестрель решил все-таки воздержаться. Пришли уже после начала и Тъерви, Киа и Ирин. Киа согласно своей привычке поспешил угол, за спины всех, чтобы спокойно устроиться там, ощущая спиной не взгляды, а стену.
Эльф допел очередную балладу и отложив лютню привстал, словно желая оглядеть зал, внезапно глаза его потемнели и взгляд его обратился в угол, где сидел Киа. Быстрыми шагами, прорезая собравшихся людей Тиллаэль шел к Киа. Тот встал, смотря на эльфа удивленно. Тъерви и Нарин быстро метнулись к нему.
- Нарин, это тот о ком ты мне говорил? Где вы нашли эту нечисть, мерзость? Почему не убили сразу? Ты знаешь, кто это? Не знаешь? – почти сорвался на крик Тиллаэдь, разом потеряв свою надменность и холодность, он был просто разъярен, а люди оторопев, застыли – ты видишь? Ублюдок – оборотень! Невероятный позор всей расы - оборотень с кровью эльфа! Он не должен был даже рождаться на этот свет, оскорбление богов. Говоришь, изнасиловали его всемером, правильно, надо было еще продать в людской бордель, больше эта тварь ни на что не годна, кроме как работать задницей! Спорю, он даже обратиться не может! Да, щенок? Не можешь же, да? – Киано застыл, смотря в расширившиеся от бешенства глаза Тиллаэля, смотря взглядом, таким как смотрят внезапно раненые люди, за миг до того как упасть, только миг этот был слишком долгим. Тиллаэль уже замахнулся, но:
- Ты чего несешь? - первым опомнился Нарин, схватив за плечо эльфа – совсем охренел, это же мальчишка, ребенок! Тъерви, твою мать, уводи его, отсюда, быстро, коновал херов! – заорал он уже на лекаря, тоже пришедшего в себя. Тот быстро схватил Киано за кисть, и просто силой потащил за собой. Люди тоже стали покидать зал, в не в силах вмешаться и не могли остаться, смотреть на все происходящее. Остались лишь Нарин и Тиллаэль, не помнящий себя от гнева.
