– Мы чужие для них, – объяснил он Густе, – они считают нас виноватыми в любых бедах: от болезней до смертей.
Пустельга тем временем нашла проход дальше – в противоположном углу двора темнел спуск в подвал.
Градус напряжения вырос до предела, и длинношеи, покачивая головами, начали лопотать что-то на своём заячьем языке. Подходили ближе и ближе.
И оторопели, когда на спину им прыгнули белые кошки. Они шипели, вонзали когти, куда только могли, пока так похожие и непохожие на людей длинношеи укрывались в своих жилищах, даже не пытаясь драться. Беглецы лишь подвывали, сдерживая ладонями зелёные струйки крови. Хранители наводили на них ужас.
– Быстрее! – сдавленно шепнула Пустельга и потащила друзей к подвалу.
Она не питала иллюзий, будто хранители пришли помочь. Скорее, они стремились убрать досадную помеху, местных жителей, прежде чем подобраться к цели.
Густа за несколько секунд оказалась у подвала.
Пустельга захлопнула изнутри дверь ровно в тот момент, когда в щель протиснулась когтистая белая лапа. Кошка с воем отлетела, Пустельга задвинула щеколду. Нервно обернулась.
Перед ними в темноту уходили под уклоном три коридора, испещрённые трубами.
– Контора близко, – сказал Нилай, – но, если мы ошибёмся, дороги не найти.
– А ещё меня нытиком считают! – дерзко ответила Пустельга.
Глаза у неё блестели, препятствия только раззадорили её. Чего нельзя было сказать об уставшей, вымотанной Густе. Всё становилось только хуже и хуже.
На дверь подвала снаружи наседали кошки. Густа нервно грызла ногти, а Нилай шевелил губами, глядя в листочек с развёрсткой.
– Сюда, – наконец сказал он уверенно и шагнул в левый коридор.
Едва путешественники свернули за угол, позади раздался треск. Хранители ключей ворвались в подвал, стальными когтями разнеся в щепки дверное полотно.
Нилай, прихрамывая, побежал, Пустельга и Густа последовали за ним. В конце концов они упёрлись в низкую дверцу. Радовало одно: нервы были так напряжены, что ритуал пробуждения в реальности не понадобился. Они ввалились в длинную узкую комнату, за окнами которой плыл уютный сизый туман.
А дальше всё побежало, как в ускоренной перемотке. Дверь захлопнули, и она растаяла. Нилая уложили на низкий диван, Пустельга восхищённо что-то говорила, обнаружив в углу свой мотоцикл, а Густа стояла, открыв рот.
Вокруг носились зелёные тени, да так быстро, что признать в них существ с руками и ногами было не так просто. «Это что, гномы?» – ахнула про себя Густа.
– Почти, – хихикнул пробегавший мимо работник конторы, ростом ей по пояс.
– Не совсем, – подошла Пустельга и на удивлённый взгляд Густы ответила: – Нет, я мыслей не читаю, и они тоже. У тебя просто на лице всё написано. Это ларуки, древние обитатели слоя Дурткат, поселились здесь задолго до длинношеев и других – еев. Единственные коренные жители в конторах Дорожной Службы Междумирья на всех слоях. И лучшие целители.
Один из ларуков остановился возле Нилая, и Густе удалось разглядеть его. Изумрудно-зелёная кожа, длинный красный нос и крохотные глазки. Белый костюмчик с красным поясом, и босые ноги, видимо, не нуждающиеся в обуви.
Ларуки были не только отличными целителями, но и самыми расторопными работниками ДСМ. Не прошло и минуты, как один из них стоял возле Густы с пучком проводов. Девушка сбросила рюкзак и принялась рыться в его недрах. Смартфон откликнулся на удивление быстро. Три дня вне сети – да её, наверное, уже с полицией ищут.
«Римма Валерьевна объяснила, что у тебя проблемы с телефоном. Потрудись позвонить сама, Августа, или хотя бы отвечай на сообщения. Мы немного задерживаемся, но состояние у папы стабильное. Иногда даже получше. По-разному. Позвони, как только сможешь!»
От удивления Густа открыла рот. Хотела показать мамино сообщение Нилаю, но тот лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.
Девушка откашлялась, глубоко вдохнула, сделала долгий выдох, сложив губы трубочкой. Это помогло немного унять волнение, и Густа нажала на кнопку вызова.
– Августа Томбатон! Это никуда не годится! Где ты пропадала?! – Сердитый мамин голос разнёсся по комнате.
– Мама, это страшное свинство с моей стороны. Я починила телефон и буду звонить каждый день. А как там вы? Скоро домой?
– Не знаю, доченька.
Густа отметила, что голос у мамы усталый и она гораздо меньше, чем могла бы, сердится на неё за долгое молчание.
– Слава богу, у нас есть Римма Валерьевна. Если бы не она… – продолжала мама.
– Абсолютно согласна! – горячо заверила её дочь. В глубине души Густа уже боялась Риммы Валерьевны и не понимала, что ею движет.
Уж не гипноз ли сотрудников Дорожной Службы Междумирья?
Закончив разговор, она хотела спросить об этом Нилая, но не успела: его тяжёлое дыхание превратилось в хрип, лицо пылало.
– Ничего не понимаю, – сказал самый высокий ларук, ростом Густе по локоть, – в нашей практике такого не случалось.
– Что с ним? – дрожащим голосом спросила побелевшая Пустельга.
– Я знаю, – внезапно ответила Густа, и все разом на неё посмотрели.
Страшная догадка пронзила её. Щупальцы ужаса и обречённости обхватили сердце девушки.
