Густа с любопытством изучала жителей, спешивших с утра по своим делам. Пустельга успела рассказать ей, что люди Чикташа пришли сюда из разных слоёв тысячи лет назад. Наш мир тогда только начал делиться, и жить можно было где угодно. Большинство работали в Дорожной или Почтовой Службах Междумирья. Кто-то обеспечивал порядок в городе и на слоях, некоторые трудились в конторах.
Чикташ располагался на стыке всех слоёв, иногда части мира смешивались здесь и в городе появлялись неожиданные вещи и люди. Из-за этого порой улицы менялись местами, поворот вёл в разные стороны по чётным и нечётным дням, а из подвалов приходилось долго спускаться на чердаки.
Густа вертела головой. Матиуш и ещё один работник ДСМ несли на носилках Нилая.
Их высадили на промежуточной станции, откуда было рукой подать до города. Пересекли луг, потом рощу и наконец вошли в Чикташ.
– А нам точно сюда? – грустно сказал напарник Матиуша.
Все рассмеялись, одна Густа удивлённо посмотрела на спутников.
– Тут сколько ни иди, Чикташа не миновать, – объяснила Пустельга, – у города нет своего слоя, только по кусочку от каждого. И в какую сторону не пойдёшь, всё равно рано или поздно окажешься в Чикташе. А чтобы попасть на другой слой, нужно использовать пути ДСМ. Или знать кое-какие хитрости… Главное, не соваться к югу, там за горами такое… Постоянно байки рассказывают, будто бы там из мира вырван кусок и…
– И? – Любопытство оживило Густу.
– Там нет ничего. Самое опасное место. Никто не говорит про обрыв, так его называют. И ходить к нему запрещено.
– Можно погибнуть?
– Хуже, – ответила Пустельга.
В городе они свернули во двор синего кирпичного дома и поднялись по деревянным ступенькам. Не успели постучать, на крыльцо вышла пожилая женщина. Широкоскулая, с прищуренными ласковыми глазами. Седые косы спрятаны под платок.
– Допрыгался, – глубоким грудным голосом сказала она.
Нилая внесли в дом и положили на плюшевый бордовый диван. Бабушка захлопотала вокруг внука. Сорвала пучки трав, висевшие над очагом, бросила в ступку и принялась толочь. Время от времени подбегала к Нилаю и, низко склонившись над ним, слушала слабый стук сердца и качала головой.
Пустельга и Матиуш побежали домой, а Густа так и стояла у порога, не зная, что делать.
– Будем обедать, – без всяких расспросов сказала бабушка, заварив что-то в медном чайничке. – Мой фирменный ячменный суп. Нилушка его обожает.
– Думаете, он поправится? – не удержалась Густа.
– Хворь у него не нашенская. Я бы на поклон к главной инайе сходила, да, говорят, она на большой путь вышла. Раньше осени её не ждут. А кто же ещё скажет, что с внучком моим?
– Я знаю, что с ним. Поэтому мы здесь. От вас зависит, спасём мы его или нет.
Густе было безразлично, как звучат её слова. Дерзко? Ну и пусть. Взрослые давно должны были позаботиться о тех, кто попал на другой слой по ошибке. Об этом должны были знать в городе, где половина жителей шатается по слоям, как по соседним улицам.
Бабушка Нилая накрыла на стол и кивнула Густе. Та вспомнила, что после тостов ничего не ела, и уговаривать себя не заставила, села за стол напротив хозяйки. Густа вдыхала запах супа, мяла в пальцах кусочки ароматного домашнего хлеба и изучала своё кривое отражение в начищенном чайнике. Говорила быстро, как горох рассыпая короткие слова. Пожилая женщина кивала и повторяла:
– Так. Так.
Внезапно она перебила Густу:
– Принеси-ка из его комнаты сундучок на красных ножках. У тебя ноги резвые, куда быстрее моего управишься. Наверху, под самой крышей. Вон лестница.
Девушка отставила пустую миску. После еды внутри разлилось спокойствие.
Она поспешила выполнить просьбу. Чуть не споткнулась о тканую дорожку, взялась за перила. Тёмные ступеньки круто убегали вверх на три этажа, и Густа запыхалась, пока добралась до мансарды.
Вошла в комнату Нилая, осторожно огляделась. Узкая кровать у стены была накрыта зелёным пледом. На тумбочке лежали раскрытый блокнот с фазами луны, календарик, флакон с рубиновыми каплями и ножичек с костяной ручкой. На стене висела карта мира в форме луковицы, а в углу валялись форменные чёрные сапоги.
Густа подошла к единственному окну, шестиугольному. За ним громоздились шпили и крыши Чикташа, чуть выше голубела полоска неба. Густа машинально взяла с подоконника деревянную игрушку-шаропалочку и повертела её в пальцах. Вздрогнула, когда за спиной раздалось шипение, потом свист, и спустя мгновение ясный голос диктора произнёс:
Голос замолк, и вместо него запела девушка. Слов было не разобрать, но мелодия завораживала. Дослушать Густа не смогла: радио вновь сменило волну и начало передавать новости неизвестного Реттерхальма.
Густа тряхнула головой и выкрутила переключатель приёмника. Сундучок нашёлся за дверью и оказался довольно тяжёлым. Девушка бережно отнесла его вниз.
– Я ему не родная бабушка, – объявила хозяйка дома, наливая гостье чаю, – я его нашла.
Девушка кивнула. Об этом она уже догадывалась.
