Густа решила, что здесь не так страшно, сделала шаг… и провалилась. Земля качнулась и ухнула из-под ног, а девушка мягко, но ощутимо приземлилась на подстилку из мха в неглубокой яме. Неглубокой, да такой, что не выберешься и зацепиться не за что. Густа прыгала, цеплялась за скользкую, рассыпающуюся под пальцами почву, и чувствовала, как начинает дрожать нижняя губа.
– Только не сейчас, Густа, только не сейчас! – сказала она себе. – Ничего ещё не сделано, нельзя раскисать. Ты не можешь помереть в непонятном месте так далеко от дома. Ты должна всех спасти.
Она больно ущипнула себя за руку и поморщилась. И вздрогнула, потому что в ладонь ей ткнулось что-то тёплое и колючее.
– Ой!
Рядом неподвижно сидела гигантская птица. Перья у неё были словно продолговатые шишки, перемежающиеся с мягкими зелёными иглами, как у сосны. На голове торчал колючий хохолок. Большой круглый глаз внимательно изучал Густу.
– Кара? – пророкотала птица. – Гай?
– И-и-звините?
– Кар-р-а-гай? – снова вопросительно прохрипела гигантская обитательница Урмана.
И тогда Густа вспомнила. Птица Карагай, хвойная птица. Вместо оперения – шишки и хвоя. Когда долго боишься, страх притупляется, и Густу накрыло приятное оцепенение, как будто она видит всё это со стороны.
Птица аккуратно поддела девушку мощным клювом. Густа замерла на мгновение, потом поняла. Обхватила клюв. И Карагай вытащила её из ямы.
– Мне нужно в город! – на всякий случай сказала Густа.
Карагай наклонила голову, как огромная курица. Из её горла вырвался вопросительный гортанный звук. Колючее крыло больно толкнуло девушку. Густа отскочила. Глянула вперёд и обнаружила просвет там, где его только что не было. Между дальними деревьями синели лоскутки неба.
– Спасибо. Спасибо! – Густа поклонилась величественной птице.
Та в ответ уселась, выставив когтистые лапы, и заквохтала. Девушка улыбнулась и поспешила из леса. По пути Густа видела ещё одно живое существо – из чащи за ней следила изумрудная лиса. А из дупла раскидистого дерева её проводила пара серебристых глазок.
Она была уже почти на краю леса, когда услышала за спиной треск веток. Бежал кто-то тяжёлый, и Густа снова напряглась. Затаила дыхание. Отступивший было страх вернулся, скрутил сердце ледяной ладонью.
Девушка спряталась за широкий ствол ближайшего дерева и прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать.
Шум нарастал. Нарастал. И наконец, из зарослей выскочил Нилай. Он радостно улыбнулся.
– Как ты здесь оказался? – хриплым от испуга голосом спросила Густа.
– Да что тут, идти недалеко. Подсказали.
Нилай нервно оглядывал лес.
– Всё в порядке, – успокоила его Густа. – Вы все так боитесь Урмана, что ни разу не удосужились понять, что нет тут никаких монстров. Тут вообще никого нет. Только Урман. И он живой.
Поднялся ветер, листья захлопали, залопотали.
– Нилай, они хотят поймать нас.
– Кто?
– Все. И хранители, и ДСМ-щики. Я была у Командора. Я думаю, они догадались, что мы хотим сделать, и решили нас остановить. Нам надо где-то перевести дух. Скажи, ты захватил наши пожитки?
Нилай кивнул:
– Конечно. А как иначе? Всё, что ты сказала, взял.
– Всё, что я сказа… А, да.
В макушку ввинтилась стальная пружина страха. Густа замерла, сделала вид, что смотрит на куст в розовых бутонах в форме сердечка. Ни тени болезни не наблюдалось в Нилае. Он был энергичный, сильный.
– Ну что, пойдём? – громко спросил Нилай.
– Д… да, – запнулась девушка. – Ты говоришь, взял всё, что я просила?
Нилай уверенно кивнул. Или не Нилай?
– А тот порошок, о котором бабушка упоминала? В синем флаконе?
Парень нахмурился, но тут же совладал с собой.
– Конечно. Куда мы без него. Идём?
Густа изо всех сил старалась не смотреть, как светлеют кудри Нилая. Левый глаз его стал из карего зелёным, а уголок рта повис, как после посещения стоматолога.
«Только не выдай, что ты всё поняла, только не выдай!» – думала девушка, а сама лихорадочно соображала.
За спиной её собеседника мелькнула зелёная блестящая шерсть. Изумрудная лиса вопросительно подняла лапку.
– Остановите его! Это враг! Дайте мне уйти! – изо всех сил крикнула Густа и бросилась бежать.
Она слышала, как за спиной ругается её преследователь. Но голос его становился тише и тише.
Густа бежала, бежала, огибая овражки и коряги, пробираясь под свисающим с деревьев плющом, и вдруг встала как вкопанная. Качнулась, всплеснув руками. Лес кончился резко, будто плёнку отмотали. Вдали темнели горы, над одной из них курился дымок. Именно на него велели идти Мэй и Вэй.
Спустя долгое время Густа подошла к подножию. После короткого, но изнурительного подъёма она поняла, что цель близко. В воздухе низко стлался дым, пахло печёной картошкой. Под ложечкой засосало. Через несколько минут из-за утёса показался вход в пещеру. Возле него сидел человек.
На вид ему было лет шестьдесят. Густые чёрные брови, седой ёжик на голове, пухлые губы и глубокие складки у носа. Тёмные глаза смотрели внимательно, но без злости.
Мужчина не испугался гостьи, ни о чём не спросил. Кивнул на валуны у дымящегося костра и ушёл в пещеру. Густа блаженно вытянула ноги к огню.
