Отшельник, не проронив ни слова, вынес ей тяжёлый вязаный плед и коробочку с солью. Выкатил веткой из угольков пару картофелин.
Густа дула на обожжённые пальцы и с аппетитом ела. Потом спохватилась, достала из кармана записку Мэй и Вэй.
– Вот. Это вам девушки из магазина прислали. Там написано, чего и сколько им нужно.
Отшельник кивнул. Сложил губы трубочкой и протяжно свистнул. На зов из темноты пещеры выбежало существо, заставившее Густу подтянуть ноги и отодвинуться.
Это был то ли пёс, то ли пришелец. С лоснящейся коричневой шерстью, стоячими ушками и пастью с тремя рядами острых зубов. Вместо лап существо ловко перебирало щупальцами.
– Это Вездехвост, – впервые нарушил молчание отшельник, – он носит в город травы, забирает деньги. И меняет их. Удивительно умный пёс.
Густа поняла, почему хранители ключей обходят пещеру отшельника стороной.
– Отнеси в сувенирную лавку этот пакет. Деньги обменяй на хлеб и сахар, – хозяин повесил на шею Вездехвосту тканый мешочек, из которого торчали травинки. – Смотри, возвращайся до заката!
Девушке стало жалко пса: путь-то неблизкий. Но Вездехвоста это не смутило, бодро перебирая щупальцами, он скрылся за утёсом.
– А почему вы живёте не в городе? – спросила Густа.
– А мне негде. У меня нет дома. И памяти нет.
– А может, поискать-поспрашивать? – участливо предложила Густа.
– Нет. Всё равно. Да и не хожу я туда, в город-то. Что мне там делать, если никого нет?
– А откуда же вы узнаёте, кому и что нужно?
– Вездехвост помогает. Хороший пёс, куда бы я без него! Да ты не волнуйся за меня. Тебе за себя волноваться надо. Если не нависла бы беда, магия ни за что бы тебя ко мне не пропустила.
Густа нахмурилась, поняв причину внезапного веселья Мэй и Вэй. Они-то знали, что ей сюда не пробиться. Или понадеялись, что она пройдёт сквозь заслоны?
– Я буду говорить, – вдруг сказал отшельник чужим глухим голосом, – а ты запоминай. Я потом сам забуду, что сказал. Я всё забываю.
От страха Густа запомнила каждое слово, сказанное будто в пустой комнате, опутанное многократным эхом:
– В большой термитник иди, его насквозь проели железные черви. Зелёный – твой. Иди к нему. Коли сумеешь, попадёшь туда, куда надобно тебе.
Отшельник замолчал, голова его упала на грудь, как у брошенной марионетки. Через несколько секунд он захрипел, тяжело задышал. С трудом встал.
– Напугал тебя я, доченька. Это со мной бывает. Что сказал-то хоть?
– Про червей зелёных. И про термитник, – дрожащим голосом ответила Густа. – Ничего не понятно.
Старик покачал головой:
– Тут я тебе не помощник. Придётся самой дотумкать. Да ты ешь, ешь. На сытый желудок оно проще думается. А вот и чаёк подоспел. Давно я ни с кем чаю не пил. Может, вообще никогда. Откуда ж мне знать, коли памяти нет?
Густа съела пару картофелин, закусила сухим, крошащимся сыром. Чай из мятой алюминиевой кружки обжёг губы, а потом разлился внутри приятным теплом.
– Мне нужно на другой слой. Самой мне ни в контору, ни к двери не попасть. А может… Может, мне нужен поезд?!
– Может, – кивнул отшельник.
– Но ведь это в городе! Там работников ДСМ больше всего! – воскликнула Густа и добавила печально, шёпотом: – У меня ни за что не получится.
Достала из кармана Лушу. Кроме неё, языкового браслета да бесполезного телефона не было ничего, ни сменной одежды, ни еды.
О последнем она беспокоилась зря. Отшельник ловко прошил крупными стежками тяжёлую дерюгу и сложил туда нехитрую провизию, добавив тыквенную фляжку с водой.
– Если меня схватят, я не вернусь к вам, – с сожалением сказала Густа, – но, если у меня есть хоть маленький шанс, мы обязательно встретимся. – Подскочила к Отшельнику и чмокнула его в щёку. К её удивлению, она почуяла лёгкий, смутно знакомый запах. Одеколон? Или какая-нибудь трава? Вон сколько пучков висит у входа в пещеру.
Нужный ориентир, вокзал Чикташа, возвышался на горизонте светлой башней. Густа обошла город по правой стороне, держась в тени крайних построек и через час была на месте.
Термитник вокзала представлял собой многоуровневое здание песочного цвета, с колоннами, пронизанное рельсовыми путями на разной высоте. Вокруг толпились люди, стояли торговые палатки. Кошек видно не было.
Проходя через высокую вокзальную арку, Густа украдкой потрогала тёплые шероховатые стены. На вид они были глиняные и, казалось, должны сложиться под собственным весом. В круглые окна смотрело солнце, по залам плясали солнечные зайчики.
Густа сразу увидела на дальних путях зелёный поезд. До него было несколько переходов, примерно столько же, сколько до группы мужчин в чёрных комбинезонах, двинувшихся ей навстречу.
Густа шагнула назад, в толпу. Какая-то девчонка толкнула её, старик с гогочущим в корзине гусём больно отдавил ногу.
– Извините, извините, – бормотала Густа, прокладывая себе дорогу.
Увидела нишу в стене, вжалась в неё и затаила дыхание. Зелёный поезд готовился к отправлению, но путь к нему был отрезан.
