Густе хотелось приступить к поискам немедленно, но ей и так помогали, не будет же она приказывать. Она кивнула и задумчиво побрела к синей башенке на горизонте, которую указал ориентиром Альберт.
Бабушка Райса встретила Густу как старую знакомую, снова ничего не спросила. Отправила в одну из уютных деревянных башенок своего дома на сосне, куда помещался один только пуховый матрас.
– Спасибо большое. Не уверена, правда, что смогу заснуть.
Спускаясь по ступенькам, Райса улыбалась, потому что из башенки уже доносилось мерное сопение.
Густа проснулась через несколько часов – резко, как будто в голове у неё нажали кнопку «Вкл». Но вместо бодрости почувствовала апатию. Незнакомый дом, незнакомые люди, незнакомый слой. И слишком призрачная надежда на счастливый исход. Если она не заставит инайю вспомнить её имя здесь, то в Наоборотном мире ведунью не нагнать.
В солнечном сплетении свернулась чёрная змея тоски, поедающая все искры надежды. Густа механически умылась у начищенного умывальника, перебрала косу, села за стол.
Райса суетилась вокруг неё, не замечая настроения гостьи.
– Встречи неизбежны, – щебетала старушка, – но от этого не менее радостны. Выпей киселя. Погоди, вот, со свежей лепёшечкой. Ну, готова теперь? Идём.
По случаю праздника Райса надела яркий передник, а в косы вплела украшения из монеток.
На опушке, откуда Густа утром впервые увидела Город Всех Дорог, полыхал высокий костёр. Вокруг него были свалены брёвна, кучи хвороста, сухостоя, для стариков положили крепкие доски. Девушки-подростки бренчали алюминиевыми кружками и разливали ароматный морс из пузатых фляг.
Сидя между горожанами, Густа хмуро смотрела то на огонь, то на незнакомые, низко висящие звёзды, крупные, как яблоки. Неприятное чувство внутри оформилось – Густа теряла саму себя. Ей было непонятно, кто она теперь. Все эти испытания были не под силу Августе Томбатон, школьнице из Синих Топей. Кто теперь Густа? Все старые ярлыки и определения слетели с неё, точила тоска по прошлой жизни. С чего она вообще решила, что может спасти кого-то? Кто сказал, что её мечта сбудется?
– Сбудется, сбудется, сбудется, – эхом ответила на её мысли толпа.
Девушка с серебристыми локонами перебирала струны гитары. Песню знали и любили. Пели и старые, и молодые. Густа автоматически повторяла за всеми:
– Сбудется наша мечта непременно, встретимся мы на пороге Вселенной. Там, где в тупик упирается путь, сможем с тобой на Дорогу свернуть.
Дальше Густа слышать перестала, обожгло уголки глаз. Горючие, едкие слёзы ослепили, костёр поплыл, заплясал. Так она себя и чувствовала: будто упёрлась в тупик.
Песню допели, пока Густа глотала слёзы. После них жалящая чёрная змея в душе начала таять, отползать.
– Сказку! Сказку! – послышалось со всех сторон, когда гитара смолкла.
Гитаристка весело изумилась:
– Опять?!
Все дружно выдохнули:
– Да-а!
– Расскажи про маму, – попросил тоненький голосок, и девушка улыбаться перестала.
Она посмотрела поверх голов, туда, где звёзды сливались с тонкой малиновой полоской негаснущей летней зари, и задумчиво начала:
– Мама всегда приходит с востока. Мама всех спасает. Мама носит с собой маленький живой ключ о семи цветах радуги и поэтому всегда спасает всех своих детей. Где бы они ни были, где бы их ни заперли.
Густа вздрогнула, услышав над ухом резкий шёпот:
– Это сказка про инайю. Чтобы малышам было легче дожидаться своих. Но ключ – это выдумка. Будто бы существует один-единственный, подходящий ко всем дверям мира, единственный для Наоборотного мира. В любом случае, люди его не видели.
Альберт сидел рядом, в его потемневших голубых глазах прыгали языки пламени.
– А ты не плачь, Густа. Мы обязательно найдём ту дверь. Ты ведь выспалась? Выспалась. А мы ещё успеем. У нас тут много времени. Ребята уже начали поиски.
Густа слабо улыбнулась, спрятала руки в карманы. И замерла. В кармане будто бился пульс. Когда Густа была маленькой, ей часто казалось, что у Луши бьётся сердце. Вот и сейчас…
Костёр начал оседать, и жители города потихоньку разбредались по домам. К Густе подошёл бодрый, сосредоточенный Альберт.
– Нашли. Густа, мы нашли ничейную дверь. Но там пусто. Что странно.
– Это ничего! Я знаю, как туда заходить. Пойдёмте же скорее! Чем раньше я уговорю их помочь, тем больше у меня шансов подкараулить… ну, вы знаете.
На самом деле Густа не особо тешила себя надеждой, что в филиале Дорожной Службы Междумирья ей станут помогать. Расчёт у неё был другой: добыть следующий ключ любым обманным способом.
Альберт в компании молчаливых серьёзных подростков повёл Густу в лес. Идти было сыро из-за обильной ночной росы, а ещё темно и холодно, но кровь бурлила так, будто Густа сама грела ночной воздух. Пока выбрались на поляну, посреди которой возвышался синий многоэтажный причудливый домик, спортивный костюм Густы стал мокрым насквозь.
Окна не горели. Домик был подсвечен лунным сиянием.
– Его тут не было ещё неделю назад, – объяснил Альберт, – тут заброшенная мельница стоит. Вдруг оп – и дом. Да ещё пустой.
