Мальчик вытащил из-за спины серую сумку, оттуда – плоский термос. Отвинтил крышку, и Густа почувствовала запах горячего домашнего супа. Юки развернул салфетку, где лежали два крупных куска ноздреватого хлеба. Густа молча принялась за еду.
– Пожалуйста, не выдавай меня, – попросила она, отодвинув пустой термос.
– Секин? – удивился Юки и нахмурился. – Белазек! – Он показал на пол.
Густа похолодела. Там лежал сорванный с запястья и раздавленный языковой браслет.
– Нет-нет-нет! – Густа кинулась поднимать драгоценный прибор. – Только не это!
Но браслет был испорчен безвозвратно. Девушка потрясла его, подышала на трещины. А всё эта кошка-хранительница! Она вчера почти сорвала транслятор с её руки! А теперь он упал, и Густа, видимо, наступила на него, не заметив.
Юки открыл дверь, шагнул за порог.
– Китек? – бросил он через плечо.
Густа пыталась сообразить, что ей делать дальше, и потерянно смотрела на браслет. Юки вернулся, потянул её за рукав и настойчиво повторил:
– Китек!
Куда деваться, Густа последовала за ним.
– Мне нужно попасть туда, где Наоборотный мир, понимаешь? Сегодня тридцать первое, я должна туда попасть! – Всю дорогу она пыталась объяснить ситуацию Юки, но сама понимала, что бесполезно.
Жители Мангула с интересом поглядывали на девушку с непривычно светлыми волосами, но открыто не любопытствовали, на глаза не лезли. Эта дорога запомнилась Густе десятком переходов, мостков и сотней ступенек. Юки вёл её дальше и дальше вглубь Мангула. Поняв, что говорить бесполезно, Густа впала в оцепенение. Глядела под ноги. Из транса её вырвал крик:
– Тош унан! Тош! – Девушка рядом сердито и испуганно звала кого-то.
Перед ней на крыше стоял малыш в длинной рубашке. Босой, короткостриженый, он широко улыбался и не думал слезать. Его мать трясла перед собой каким-то медальоном и уже собиралась лезть наверх по водосточной трубе, когда малыш – ХЛОП! – и исчез. Девушка внизу побелела и закружилась, забегала по площадке туда-сюда.
– Ирак китмаган! – звонко крикнул Юки и полез наверх, скользя подошвами сандалий.
Вот он исчез, а через несколько секунд послышался визг и протестующий плач. Юки тащил сопротивляющегося малыша. Девушка внизу всплеснула руками. Бросилась к ним, но куда там! Высоко. Тогда Юки строго сказал малышу:
– Тош!
Тот насупился. Вздохнул, зажмурился и – ХЛОП! – оказался внизу вместе со своим спасителем. Девушка схватила малыша, натянула ему на шею медальон. Заливаясь слезами, благодарила Юки. Тот смущённо пожал плечами, мол, ерунда. И поманил за собой Густу.
– Ильгизар, – сказал он, и та его поняла.
У этого малыша семицветная кровь. Ильгизары что, умеют так перемещаться? Вау! Густа и Юки прошли по узенькому переходу с перилами и нависающей крышей. На стене справа яркими заплатками висели афиши. На одной из них был нарисован кусочек радуги. Юки остановился, ткнул в неё:
– Ильгизар!
Когда Густа сбилась со счёта: на сколько ярусов они спустились и на сколько поднялись, сколько мостов и переходов миновали, Юки замедлил шаг. Вокруг них возвышались металлические блоки с прорезанными окнами и наспех сколоченными крылечками у невысоких дверей. Где-то гудели невидимые пчёлы, несколькими этажами ниже шумела детвора.
Мальчик подошёл к одной из дверей и постучал ритмично: тук-тук-ТУК, тук-тук-ТУК. Дверь скрипнула и приоткрылась. Высунулась морщинистая рука, попыталась схватить Юки. Тот вздрогнул, отшатнулся.
– Кхе-хе-хе, – послышался сухой кашель.
Дверь распахнулась, и на пороге показался невысокий седой старик. Юки недовольно пробормотал что-то. Видно, ему было неловко за недавний испуг. Густа с весёлым изумлением смотрела на ярко-жёлтый комбинезон хозяина вагончика, на седой ёжик волос на макушке.
– Алтыкаттан тугел.
Стоило Юки сказать это, как старичок переменился в лице. Встревоженно оглядел площадку перед домом и с невероятной для хрупкого с виду пожилого человека силой втащил детей внутрь.
После улицы Густа с полминуты привыкала к сумраку. В жилище что-то потрескивало и гудело в каждом углу. Изнутри вагончик оказался куда выше и шире, чем представлялся снаружи. Он был заставлен усатыми и кнопчатыми приборами, кактусами и чайными домиками. Пахло мятой, да так, что щекотало в носу. Густа украдкой погладила шероховатый самовар с кучей пружинок и экранчиком на пузатом боку.
– Так ты не отсюда? – проскрипел хозяин домика.
Густа выпучила глаза:
– Вы говорите по-русски?! Какое счастье! Это капец какой-то! Я в чужом месте, ещё и без знания языка. Ужас! А сегодня тридцать первое! Сегодня…
– Открывается Наоборотный мир, – кивнул дедушка. – Как тебя…
– Густа! То есть Августа. Но все зовут меня Густой.
– А я Юканиил-старший. Дедушка этого оболтуса.
– Картатай! – возмутился Юки.
– Шучу. Кхе-кхе. Ужасно сообразительный малый. Так зачем тебе в Наоборотный мир, Густа?
Девушка села на трёхногую табуретку рядом и задумалась. С чего начать? Через пять минут путаных объяснений дедушка Юканиил, кажется, что-то понял.
– Дорогая, если тебя ищут люди из ДСМ, сюда они придут раньше всего.
– Почему? – испугалась Густа.
