Скоро Густа поняла, что разные окна показывают разные виды и даже разную погоду. В одном летний полдень, в другом снегопад в зимних сумерках. И всюду дорожки и узоры, оставленные короедами. Местами их пути складывались в причудливые цветы и пейзажи.
Нежданных гостей наспех покормили, Густа наконец попала в ванную, и даже полотенце нашлось, тяжёлое, махровое – укутаться бы и сесть у камина, да с кружкой чая. Но медлить нельзя. Девушка вдохнула вкусный запах мокрой извёстки (в душевой тоже была печь!) и, снова надев пропылённый костюм, вышла к новым друзьям. А ещё у Густы наконец получилось зарядить телефон, потому что в конторе нашёлся подходящий провод и генератор с розеткой.
– Я одного не могу понять, – сказала она, пытаясь высушить волосы у камина, возле которого в креслах расположились Юки с дедушкой и Юлбарис, – что это у вас вибрирует? Я такое уже встречала, но всё недосуг было задуматься. Вот камин дрожит теплом, от него пальцам хорошо. А снаружи, от оконных рам, тревога, она чем-то чёрным ползёт по пальцам, видите? Видите?! Ой! – Густа отдёрнула руку, и тёмные щупальца со свистом всосались обратно наружу.
– Специфика слоя. Оно всюду есть, но тут больше всего, потому что Етекат близко. А ты молодец, обычно такие штуки чувствуют только с практикой, – сказал Юлбарис.
– Мне кажется, у меня это началось ещё летом. Когда я стала слышать дорожников. И пароход.
– Пароход, – со вздохом повторил Юлбарис, – это всё сбои в транспортных сетях. Мы не уверены, что там, наверху, справляются. Вот ты говоришь, попала на прохождение парохода. А такого вообще быть не должно. Много чего тут творится. Да не обо всём говорится. Это давно началось, но раньше-то чуть-чуть только. Вот лет пятнадцать назад как пошло-поехало.
– Это когда последний раз открывался вход в Наоборотный мир?
– Угу.
– А запасного ключа от него у вас, случайно, нет?
Густа вздрогнула: впервые в жизни она слышала, как хохочет медведь. Смесь рыка и выдуваемого из поршня воздуха. Отсмеявшись, Юлбарис сказал:
– Грозовой ключ от Етеката не хранится в конторе. Говорят, его в Чикташе раскокали…
– Вот она восьмой ключ видела, – сказал Юканиил потрясённому Юлбарису и попросил Густу, – расскажи ещё раз про него.
Густа повторила и про Лушу, и про её пульс, и всё остальное.
– Попробуй знаешь что? – задумчиво сказал Юканиил. – Если ты с рождения была близко к ключу, то можешь уловить его энергетику. Вполне может получиться! Уже получается…
– Что получается? – нахмурилась Густа.
– Дуболомов тех ты сумела отвадить. Что ломились за нами сюда.
– Я?! – изумилась Густа. – Мне просто очень хотелось, чтобы они исчезли. Это совпадение!
– А может, нет, – задумчиво сказал Юканиил, – но попробовать стоит? Это может помочь найти ключ.
Густа оживилась:
– А как?
– Вспомни его. Ты ведь держала его в руках. Так ты сможешь понять, где он сейчас.
Густа открыла ладонь и мысленно нарисовала на ней ключ. Ничего не выходило.
– Ты не глазами смотри! Не глазами, – посоветовал Юканиил.
Густа зажмурилась. Тряхнула головой. И представила вместо ключа Лушу, её тёплую тяжесть. Спокойствие. И семицветные лучи.
Мгновение, и Густу накрыло холодным воздухом. Комната распахнулась вширь и ввысь. Над ней повисли плотные вечерние облака. Кругом теснились серые голые скалы. В центре расщелины стоял плоский прямоугольный валун.
Видение пропало так же быстро, как появилось.
– Горы… горы… то есть скалы. И камень такой стоит. Как дверь. Дверь! Дедушка, ключ уже там!
Юканиил вскочил:
– Пора!
Сборы не заняли много времени, скоро путники отправились к Смертельной расщелине. Проводить их вызвались два волка, боевой задиристый заяц и Юлбарис. Юки спешил рядом, как и его дедушка. В Юканиила будто вселился кто-то молодой и весёлый, старик и виду не показывал, как вымотался.
Летний день потихоньку гас вместе с терракотовой полоской на горизонте. Рощицы и заросли кустарника темнели, трава дышала сыростью. Густа старалась не думать о ноющей левой пятке, о мышцах, дрожащих, как после двойного урока физкультуры. Через полчаса, когда сумерки начали густеть, Юлбарис остановился. А за ним и остальные.
– Пришли? – растерянно спросила Густа.
Смертельной расщелины рядом не было, одни холмы кругом… Волки тянули носами воздух, заяц нервно переступал с лапы на лапу. Юканиил шумно дышал, держась за плечо внука.
Юлбарис нахмурился:
– Вход тут, но его так не разглядеть просто, шагаем осторожно, друг за дружкой.
Густа, не дослушав фразу, прошла вперёд и ухнула под землю.
– А! – только и успела сказать она.
Больно приземлилась на пятую точку и увидела над собой друзей, испуганно заглядывающих в скрытое в холме отверстие.
– Подождите-подождите, – завопила Густа, когда увидела, что Юлбарис собрался прыгать.
