В тот же миг Густа вновь собралась в одно целое. Мир вокруг потёк, расплылся и оформился в пустую белую комнату. Единственное, что в ней было, – это рассохшийся табурет и ларец на нём.
Правую руку сильно саднило, Густа опустила глаза и поняла, что в кулаке зажат радужный ключ.
Она шагнула к ларцу и вставила ключ в скважину. Он подошёл идеально. Замок звонко щёлкнул, крышка откинулась. Внутри лежали жёлтые янтарные бусы. Густа оглянулась. В комнате по-прежнему не было ни окон, ни дверей. Она осторожно вынула ожерелье. Поднесла к глазам и вслух прочитала:
– Магруй.
«Ожерелье памяти», – успела подумать Густа и ухнула вниз.
Она упала на коричневый крашеный пол и не почувствовала боли. В комнате были люди. Густа вскочила, отряхиваясь.
– Простите, – начала она, но поняла, что не издаёт ни звука.
Люди смотрели сквозь неё и продолжали разговор. Высокая женщина с чёрным пучком эмоционально жестикулировала, стоя у письменного стола, заваленного бумагами.
– Не тебе меня винить в отсутствии любопытства и жажды знаний! Я всегда была первая в экспериментах, но ты переходишь абсолютно все границы! Мы оба учёные, и что с того? Разве мы соревнуемся? Почему мы не можем работать сообща?
Напротив неё в кресле сидел мужчина в тёмном костюме и хмурил густые чёрные брови. Густа от удивления открыла рот.
– Отшельник! – вскрикнула она, но снова беззвучно.
Женщина села рядом с ним, на подлокотник кресла.
– Фаиз, послушай, давай отложим это на будущий год! Мы сможем лучше подготовиться. Твоя идея создания прямой Дороги идеальна, но её нужно доработать. Если ты выйдешь за пределы нашего мира… Туда закрыт путь даже инайям!
Оба посмотрели на карту в виде луковицы и вздохнули.
Женщина продолжала:
– Мы должны ещё лучше все обдумать.
Густа всмотрелась в её лицо, оно казалось смутно знакомым. Та расстегнула верхние пуговицы блузки и принялась обмахиваться первой попавшейся тетрадкой. На шее блестели прозрачные жёлтые бусины. Густа поняла, что перед ней инайя.
– Магруй, – сказал доселе молчавший Отшельник, – я должен завершить начатую часть эксперимента. Теперь, когда у нас есть фиолетовый ключ… Я не могу бросить институт. Мы так долго выбивали разрешение, что я просто не могу сейчас всё бросить. Обещаю быть осторожным.
Где-то хлопнула дверь, и весёлый молодой голос позвал:
– Мам, па-ап! Я дома! Что на ужин?
Магруй и Отшельник повернулись к двери, и через несколько секунд в комнату вошёл высокий зеленоглазый брюнет. Он бросил рюкзак в угол, клюнул мать в щёку и растянулся перед родителями на ковре, подложив ладони под затылок. У Густы пересохло во рту.
– Папа?
Так значит, инайя её бабушка? Тим, отец Густы, на секунду задержал взгляд на том месте, где она стояла, и отвернулся. Конечно, он не мог её видеть. По щекам девушки потекли слёзы. Папа был молодой и здоровый, в колючем на вид, изумрудном свитере и с щетиной на подбородке.
– Папа, папа, это я! – бормотала Густа, пытаясь коснуться призрака прошлого, но её пальцы, как тени, проходили сквозь него.
Тим рассказывал о том, как прошёл день, родители, улыбаясь, внимательно его слушали. Через какое-то время Тим замолчал, подозрительно их оглядел:
– Так, признавайтесь, опять поцапались? Что за искусственные улыбки? Кабинет не можете поделить или институт?
Магруй нахмурилась, отошла к окну:
– Твой отец самый упрямый человек во всём Чикташе! Он проводит эксперименты без должной подготовки. Он везучий, я знаю, встретил же он меня. Но нельзя так рисковать, когда у тебя есть семья. Он сумел достать ключ… Каким образом, я не понимаю, людям он недоступен!
Голос стал затихать, как аудиозапись, когда убавляют звук. Густа удивлённо озиралась. Тишину разорвал крик, дикий, страшный, животный:
– А-А-А-А-а-а-а-а-а!
Ноги у Густы подкосились, она упала… и оказалась на опушке ночного леса. Кабинет растаял. Перед ней звёздной пустотой зиял обрыв. У самого края стояла на коленях женщина и кричала, останавливаясь на доли секунды, чтобы набрать воздух. Поодаль толпились люди, вид у них был растерянный, в глазах застыл ужас.
– Мама! Мама! Отойди оттуда! – растолкав всех, к Магруй подбежал Тим. – Прошу, осторожно! Его не вернуть. Мама, побереги себя.
– Как он мог? Он обещал. Как он мог. Это ошибка. Это чудовищная ошибка! – всхлипывая, причитала женщина, – Я не верю. Не верю. Тим, надо найти его. Надо помочь!
Вспышка света ослепила Густу. Она снова была в кабинете Магруй. У окна, спиной к ней сидела женщина с чашкой в руках.
– Б… бабушка? – осознавая полную бессмысленность зова, сказала Густа.
Её голос послужил спусковым крючком, и время будто сорвалось с цепи и закрутилось, бешено жужжа стрелкой часов на стене. Солнце, как мячик по дуге, проскакивало мимо окна. Заходил и выходил Тим, приносил подносы с едой. На улице взрывались фейерверки. Магруй застыла, точно статуя.
Жужжание нарастало и нарастало, и скоро Густа не могла его терпеть, сжала виски, зажмурилась, сделала шаг назад. И наткнулась на что-то мягкое. Вокруг снова была синяя ночь, и Густа узнала улочки Чикташа с его изогнутыми крышами. По переулку бежал Тим.
