И тут она всё поняла. Вытащила из кармана смартфон, взвесила. В день их встречи Нилай нашёл на пустыре точно такой же. Вернее, его принёс Джим. Густа включила его, и по экрану побежали белые буквы. Антенны сети появились не сразу: одна, вторая, третья. Копия этого телефона сейчас находится в кармане той, другой Густы, которая еще не знает, что её ждет. Увидеть себя в прошлом или будущем – задача невыполнимая, если тебе не решит помочь кто-то, кто стоит у истоков создания мира. И если сейчас в Синих Топях две Густы, значит, и телефонов два.
Густа нашла в галерее последнее фото на главной площади Синих Топей и настроила будильник с этой картинкой. Именно за такую функцию ее модель телефона обожали или ненавидели. Он мог давно сесть, но будильник продолжал срабатывать исправно ещё несколько недель. Густа, загибая пальцы, принялась считать про себя: Мышенорино, Тепличный городок… дома на сваях… Так, ровно шесть дней. А теперь гудок.
– Гу-док па-ро-хо-да, – шевелила губами Густа, вбивая запрос в поисковик дрожащими пальцами.
Ту-туу!
Густа замерла, только бы её прежняя версия не решила отправиться в сад! Но нет, всё пошло по плану. Пришлось следить за самой собой, и как в прошлый раз Густу до смерти напугал подскочивший сзади Джим! Он смотрел то на Густу, то вслед её уходящей копии и жалобно скулил.
– Всё в порядке. – Густа потрепала его за ухо. – Это я. Это игра. Понимаешь? Отнеси это Нилаю. Ты ведь знаешь его? Беги, малыш!
Скоро полил дождь, он смазал Синие Топи, словно акварельный рисунок. Густа смотрела, как растворяются под каплями её пальцы, руки, всё тело, и запоздало, без страха подумала: «Куда теперь?»
Джим оглушительно лаял под окнами. Густа со стоном спрятала голову под подушку. Устроилась поуютнее, зажав между колен одеяло и свернувшись в позе младенца. Открыла глаза.
Осторожно потрогала мизинцем знакомые синие с чёрными узорами обои. Медленно обернулась. В окна лился свет, на столе лежал ежедневник, раскрытый на первом сентября, рядом книга, с которой она вышла на крыльцо в ночь встречи с Нилаем. Девушка села в кровати, ошарашенно оглядела комнату. Знакомые гирлянды, плакаты. Сломанные наушники на полке. В какой момент время схлопнулось и Густа оказалась в своей постели?
«Гав! Гав! Гав!» – надрывался на улице Джим. Было слышно, как Римма Валерьевна безуспешно увещевает его.
Густа встала и попрыгала. Пол не проваливался.
– А! – сказала Густа и убедилась, что может говорить.
И услышала внизу знакомые голоса:
– Она спит?
– Да. Римма Валерьевна говорит, Густа допоздна читала и просила разрешить ей поваляться.
– Ну уж нет. Я её так давно не видел. Придётся будить.
Быстрые шаги по лестнице. Как обычно, первая, третья и девятая ступеньки скрипнули. На пороге стоял папа.
– Папа… – Густа мешком осела на пол.
Губы её дрожали, подбородок мелко затрясся. Тим подскочил к дочери, подхватил, сел на кровать, держа её как в раннем детстве.
– Родная, я здесь. Всё в порядке. Они напутали всё. В здании, где мы работали, произошла утечка ядовитого вещества. Помнишь, когда я один ночами работал? И я ещё потом ходил туда не раз, и всё один, и отравился порядочно. Зато теперь меня ждёт компенсация. Поедем к морю? А, дочь?
Густа едва слышала его, вцепившись в руки отца ногтями и уткнувшись носом в рубашку. Медленно до неё начало доходить, что отец жив. Он сидит тут и пахнет мятными пирожками из больничной столовой. А сердце его радостно выплясывает: «тук-Тук, тук-Тук».
– Значит, записка не понадобилась, – загадочно сказала Густа и всхлипнула, вспомнив Город Всех Дорог.
Она плакала, вцепившись в отца, вздрагивала, сжималась в комочек. Вспоминала пережитое и рыдала, папа обнимал её, гладил по голове, целовал макушку.
– Дорогая, ты не теряла Лушу? Я нашёл её в саду. Только она… пустая.
– Луша здесь?! – Густа сползла на кровать.
– В ней было спрятано кое-что ценное.
– Пап, я знаю, – перебила Тима Густа.
– Что?
– Пап, не хочу тебя расстраивать, но мне придётся переехать в Чикташ. Так мы договорились. Чтобы ты смог жить здесь с мамой.
Тим встал. Прошёлся по комнате взад-вперёд. Взъерошил волосы.
– Боюсь спросить… с кем договорилась?
– Я была там. И там была дорога. То есть До-ро-га. И мальчик. Или не мальчик? Он предложил мне выбор. А потом я кое-что сделала… а потом проснулась здесь, в своей комнате. В общем, это долгая история, – окончательно сбилась Густа.
– Я должен был догадаться, это неспроста. Значит, ты использовала ключ по назначению?
Густа кивнула:
– И не раз. Сначала это была дверь в Наоборотный мир, а потом ключ открыл ларец с бусами. Вернее, с ожерельем памяти. А потом я ещё кое-где была. Хотя нет, надо рассказывать всё сначала.
– Да уж, – ответил ошарашенный Тим, – что-то мне подсказывает, тебе понадобится помощь бабушки.
– Какой бабушки? – пришла очередь Густы удивляться.
– Мои родители решили навестить нас. Позвонили вчера. Мама там вовсю готовится.
У Густы отвисла челюсть. Альбина Вадимовна вихрем влетела в комнату дочери. Обняла её, расцеловала.
