– Мама! Мам, стой! Откуда ты взяла этот ключ? Отдай его, мам! Его надо вернуть в Поднебесный пещерный город!
Женщина шла, не оборачиваясь, не реагируя на слова сына. Вскоре Магруй, Тим и следившая за ними Густа оказались у того самого звёздного провала. Губы Магруй побелели, подбородок мелко дрожал.
– Это прямой переход, – сказала она, – он там. Один. Если мы его не вытащим, его никто не спасёт.
– Но какие шансы, мам? Мы погибнем там оба. Позволь мне.
– Не смеши меня. Инайя всегда женщина.
– Но ты не знаешь, что тебя ждёт!
– Да. Никто не знает. Потому что инайя забывает всё. И напоследок может попросить о чём угодно. Тим… – Голос Магруй изменился, стал мягче. Она подошла к сыну, взяла его руку. – Родной, ты знаешь, что ты самое дорогое, что у меня есть. Что я всегда любила и буду любить тебя. Пожалуйста, береги папу, когда меня не будет. Мы не можем его бросить. Ты не знаешь, куда он попал, лучше не знать. Если я справлюсь с испытанием, я смогу просить Руха о чём угодно. Таковы правила. Главная инайя ещё не скоро отправится к нему, путь в Наоборотный мир сейчас только один, прямой – этот. А без ключа его не открыть. Без него я попаду к папе и ничем не смогу помочь.
– А что, если ты не справишься? Ведь ты не сможешь вернуться.
– Справлюсь. Инайи не дали бы мне радужный ключ. Значит, думают, что я смогу. А я смогу, ты меня знаешь. Если ключ вернётся, значит, я смогла. Кошки уже идут за ним.
Тим попытался удержать мать, но та бросилась к краю бездны и исчезла в яркой вспышке белого света. Повисла оглушительная тишина, и в ней что-то тонко звякнуло. Под ноги Тима упал ключ от Наоборотного мира. Крохотная радужная искра. Тим наклонился, поднял его и спрятал в карман.
– Мама, я вернусь, соберу совет. Я верну вас, мам.
Он быстро пошёл в сторону Чикташа, не поднимая головы и что-то бормоча. Поэтому он не разглядел, что город тает в предрассветных сумерках, меняет силуэт. Изогнутые крыши выпрямились, арки и переходы исчезли.
Тим шагал и шагал, потом резко остановился.
– Что я здесь делаю?
Он достал из кармана ключ, который все ещё сжимал в ладони. Нервно огляделся.
– Я давно должен был прийти в Чикташ. Надо найти дорожников. Должны же тут быть дорожники? Так, Тим, спокойно. Это просто какой-то слой. Мир по-прежнему твой, видишь, солнце и небо. Это просто какой-то слой. Какой-то из семи.
Тим побледнел, закрыл лицо руками. От прежней жизни его отделяла невидимая и непреодолимая преграда. Ему предстояло освоиться там, где нет ничего родного и даже языки чужие.
– Папа! Папа! – Густа побежала к отцу, но с каждым шагом он удалялся от неё.
Густа бежала вперёд и назад одновременно, не в силах остановиться, пока спиной не налетела на что-то огромное и мягкое.
И тут же оказалась возле Чикташа. Позади неё стоял Отшельник, весь заросший, в лохмотьях.
– Где это мы, Вездехвост? – спросил он у щенка с щупальцами вместо лап, который стоял рядом, прильнув к его ногам. – Незнакомое место. Пойдём-ка туда. – Отшельник махнул рукой в сторону гор и медленно поплёлся прочь от Чикташа.
– Густа, – услышала девушка и испуганно оглянулась.
Чикташ исчез, вместо него Густа оказалась дома, в гостиной, которую узнавала и не узнавала. Обои вместо сизых зелёные, полка над камином тёмная, над ней зеркало. И шторы другие. В кресле-качалке сидела мама. Она гладила свой большой живот и разговаривала с ним:
– Густа, мы тебя очень ждём. Я, папа и бабушка Вилия ждём тебя больше всего на свете. Может, когда ты родишься, и другая бабушка захочет с тобой встретиться, хоть папа и говорит, что она ни за что к нам не приедет. Но я уверена, в такую очаровательную малышку, как ты, невозможно будет не влюбиться. – Мама потянулась к шкатулке, стоявшей рядом на столике. – Я уже сшила тебе кучу игрушек. Осталось украсить эту свинку. Ты родишься в год свиньи, значит, эта игрушка станет твоим талисманом, её надо сделать понаряднее. Возьмём-ка мы из папиного ящика вот это. – И мама начала старательно пришивать к тряпичной свинке ключ от Наоборотного мира.
– Милая, что ты делаешь? – В дверях стоял папа с рабочим сундучком в руках. – Это семейная реликвия, пусть и дальше лежит в шкатулке.
Мама капризно отозвалась:
– Странно, что мать отдала тебе эту реликвию, а сама ни разу не захотела посмотреть на меня. Не такую жену она тебе хотела?
Отец замялся:
– Это долгая история. Уверен, она передумает. И дело не в тебе, дорогая, поверь.
– Ну раз так, – перебила его мама, – если это действительно реликвия, спрячем её внутрь игрушки. Вот так!
Папа пожал плечами и рассыпался на сотни осколков, как и комната вокруг. Всё случившееся казалось Густе далёким и неважным. Вокруг неё клубилась чёрная масса, в которой тут и там проскакивали цветные молнии.
«Что тебе нужно?»
Густа с трудом сосредоточилась, голос повторил настойчивее. «Что тебе нужно?»
