Это центр мира. Он что, живой? Мгновение понадобилось Густе, чтобы вернуться к человеческим чувствам. Ещё одно, чтобы осознать увиденное. Мир вокруг стал болью, едкой, отравляющей. Она может попросить помощи, но только ценой самой себя. Папа и Нилай будут жить – одна жизнь против двух, это даже выгодно? Готова ли Густа отказаться от самой себя? Смотреть было невыносимо. Клубящаяся масса потянулась к Густе, начала поглощать её. Закричать, отвернуться, зажмуриться! Но ничего не выходило.
Что-то врезалось в её ступни. Густа убрала с лица ладони. Что? Просёлочная дорога под ногами, кругом лето, рядом стоит мальчик, на вид лет пяти. Пушистые каштановые волосы, зелёная футболка смешно топорщится на спине. Вокруг рассыпаны кристаллы.
– Что тебе нужно? – звонко спросил мальчик и присел на корточки, объяснил. – Хочу убрать его.
Густа подошла ближе. Мальчик поддевал веточкой тяжёлого перламутрового жука.
– Давай я. – Она подняла маленькое рогатое чудище и отнесла к обочине.
– Спасибо, – сказал мальчик. – Спрашивай.
– О чём? – опешила Густа.
Вместо ответа ребёнок выпрямился, посмотрел на неё большими, как у куклы, карими глазами.
– А ты… кто?
Малыш вздохнул и ничего не ответил.
– Ой! – Густа догадалась, что перед ней Рух, но осознать это было сложно. – Эм. Я… В общем. Спрашивать сколько раз можно?
– Я что тебе, джинн? Сколько хочешь, столько и спрашивай.
– Что такое Дорога? – не утерпела Густа.
– Росток.
– Росток?
– То, с чего начался наш мир. Из него и вокруг уже наросли слои. Я помню, когда Наоборотный мир ещё был самым новым и маленьким. Здесь хранится всё. И всё в балансе. Было. Пока кто-то не сунулся. Ох и дураки! Взяли и разомкнули кольцо.
– Ну, не дураки, – обиделась за дедушку Густа, – но и не молодцы, это да. Там такая заварушка случилась… И теперь из-за этого я могу потерять папу. И ещё одного человека. А я не хочу. Я должна их спасти.
– Потерять – это как?
Густа замялась.
– Хотя да, – согласился с ней мальчик, – так и будет скоро. Дорогу-то раскололи. И выбрали из всего Хранилища вариантов самый паршивый вариант! Слои скоро отрежутся друг от друга, и всё. Говорил я, нельзя такой выбор давать, такую свободу то есть. А они – в этом весь смысл, иначе не играем! Доигрались…
– А как Дорогу обратно… сомкнуть?
– Баланс нужен. Выбор.
– Так выбери! Миленький, выбери такой вариант, где всё хорошо! Ты ведь можешь!
Малыш покачал головой. Снова сел на корточки и стал поправлять ремешок сандалии.
– Это и ты можешь.
– Ну давай тогда отменим вообще тот дурацкий эксперимент!
– Невозможно, – покачал головой мальчик, – тогда…
Густа хлопнула себя по лбу:
– Точно! Тогда ведь папа в Синие Топи не попадёт и с мамой не встретится. А давай я приду туда и всё им расскажу?
– Расскажешь – и что? Что ты сделаешь?
– Я тогда ничего не буду уметь? – Густа растерянно посмотрела на свои ладони, которыми уже привыкла ловить сигналы окружающего мира.
– Ага, – кивнул мальчик, – надо по-другому. Баланс нужен.
– Тогда… – Густа уставилась на горизонт.
Вдалеке ей чудились силуэты крыш. А может, это воздух плыл от зноя. Решение созрело быстро. А вот озвучить его было трудно.
– Тогда поменяй нас с папой местами. Пускай я попаду в Чикташ. А мама с папой останутся. Так можно?
– Можно. Это всё?
– Да. Ой, нет! Есть ведь ещё Ни… ну, один человек.
– Нилая спасти? – буднично спросил мальчик. – Тоже можно. Но тут ты уже сама. Я не могу дальше. Могу тебя отправить куда нужно. Ты попадёшь туда, где всё сможешь изменить. Это правилам не противоречит. Ну а там как решишь. У тебя будет день, чтобы уйти в Чикташ навсегда. Договорились?
Густа горестно кивнула. Но мысль о том, что она всё-таки спасёт папу, воодушевила её. А ещё Нилай!
– Ну ладно, спасибо тебе большое! Как мне попасть туда?
– Закрой глаза и не подглядывай, – повеселел малыш. – Ну пока, Густа. Скоро меня мама позовёт, пора мне. До встречи! А у тебя пятнадцать минут. Торопись!
Девушка удивлённо посмотрела – какая мама? Но мальчик показал руками: закрой, мол, глаза. Густа зажмурилась. И тут же почувствовала, как Дорога исчезла.
Густа открыла глаза, но ничего не увидела. Темнота. Постепенно глаза привыкли, и Густа чуть не вскрикнула: она стояла во дворе собственного дома! Входная дверь скрипнула, кто-то вышел. Каждый волосок на теле Густы встал дыбом, когда она поняла, что это она сама. Густа спряталась за угол и стала ждать, когда её прежняя версия услышит гудок парохода. Стоп. Какой гудок? До парохода ещё минимум полчаса. Между тем на пустыре должны как раз загораться огни. Слышался шум. Густа нервничала, считая минуты. Ну где же этот звук, где?!
