— Будь любезна, скажи миссис Фигг, что нам нужно бренди пятьдесят седьмого года, — попросил Джон. — Если оно не зарыто, конечно.
— Скорее всего, алкоголь в колодце. Сейчас принесу.
Спустя некоторое время пришла миссис Фигг с подносом, на котором тонко позвякивали чайные принадлежности. Она извинилась за скромного вида кувшин, в котором исходил паром напиток, и вскоре все получили по дымящейся чашечке чая и маленькому бокалу бренди пятьдесят седьмого года.
— Спасибо, милая, — сказал Хэл, беря у Дотти бокал, и добавил: — Тебе не нужно оставаться при этом разговоре.
— А я бы предпочел, чтобы ты осталась, — спокойно возразил Уильям, не сводя глаз с Хэла. — Ты должна кое-что узнать.
Мельком глянув на отца, собиравшая рассыпанные кабачки Дотти села на оттоманку напротив Уильяма.
— Расскажи, — попросила она.
— Ничего предосудительного, — заверил Уильям нарочито спокойным тоном. — Просто я недавно обнаружил, что мой настоящий отец — Джейми Фрэзер…
Дотти ахнула и посмотрела на Уильяма с интересом.
— Мне всегда казалось, что генерал Фрэзер мне кого-то напоминает! Вот оно что! Боже мой, Уильям, ты и в самом деле на него похож!
Уильям удивился, однако быстро взял себя в руки.
— Он теперь генерал? — спросил он Хэла.
— Был генералом, но отказался от должности.
Уильям невесело усмехнулся:
— Правда? Я тоже.
Какое-то время все молчали.
— Почему? — поинтересовался Джон, осторожно поставив тихо звякнувшую чашку на блюдце.
— Как такое возможно, если ты фактически военнопленный? — нахмурившись, спросил Хэл.
— Не знаю, — сухо ответил Уильям на оба вопроса. — Однако я это сделал. А теперь насчет капитана Ричардсона… — И он рассказал о недавней странной встрече с Дэнисом Рэндоллом-Айзексом. — Точнее, сейчас он себя называет Дэнисом Рэндоллом. Не хочет, по-видимому, напоминать, что его отчим — еврей.
— Разумно, — коротко согласился Хэл. — Мне он незнаком. Что еще ты знаешь о нем, Уильям? Что его связывает с Ричардсоном?
— Не имею ни малейшего представления, — признался Уильям и, осушив чашку, налил себе еще чая. — Но что-то их, безусловно, связывает. Поначалу я думал, что Рэндолл, быть может, работал с Ричардсоном или на него.
— Возможно, до сих пор работает, — слегка напряженно предположил Джон. Он и сам много лет служил разведчиком и не был склонен принимать за чистую монету сказанное другими разведчиками.
Уильям на миг оторопел, однако неохотно кивнул:
— Хорошо, но скажите мне, на кой черт вам обоим сдался Ричардсон?
И они рассказали ему.
В конце рассказа Хэл встревоженно сел на оттоманку рядом с Дотти и обнял ее за вздрагивающие плечи. Она тихо рыдала, и Хэл осторожно промакивал слезы с ее лица платком, напоминавшим, скорее, грязную тряпку — ему все-таки пришлось послужить парламентерским флагом.
— Я в это не верю, — упрямо повторил Хэл в шестой или седьмой раз. — Слышишь, милая, не верю! И не хочу, чтобы ты верила.
— Н-нет, — покорно согласилась она. — Нет… я не буду верить. Ох, Бен!
Пытаясь отвлечь Дотти, Джон спросил Уильяма:
— Скажи, что привело тебя в Филадельфию? Вряд ли поиски капитана Ричардсона — покидая лагерь, ты еще не знал, что он исчез.
— Я приехал по личному делу, — ответил Уильям тоном, предполагавшим, что это дело все еще личное и останется таковым. — А еще… — Он поджал губы, вновь до странности напомнив Джейми Фрэзера. — Я собирался оставить это для вас здесь, на случай, если вы вернетесь в город. Или попросить миссис Фигг отослать его в Нью-Йорк… — Уильям умолк, вынул из-за пазухи письмо и тут же снова убрал его. — Но теперь в этом нет нужды. В нем написано всего лишь то, о чем я вам сейчас рассказал. — Однако его скулы слегка покраснели, он избегал смотреть на Джона, вместо того обращаясь к Хэлу: — Я поеду и разузнаю о Бене. Я уже не солдат, больше нет опасности, что меня примут за шпиона. И мне гораздо проще путешествовать, чем вам.
— Ох, Уильям! — Дотти взяла у отца платок, изящно высморкалась и посмотрела на кузена влажными глазами. — Ты и в самом деле поедешь? Спасибо тебе!
Разумеется, этим дело не кончилось. Однако для Грея не стало открытием, что Уильям упрям — в конце концов, он это унаследовал от своего настоящего отца, и спорить с ним мог разве что Хэл, да и то их спор быстро сошел на нет.
— Передайте миссис Фигг мои наилучшие пожелания, — поднявшись, сказал Уильям Джону и поклонился Дотти: — До свидания, кузина.
Джон проводил его до двери, но у порога положил руку ему на плечо.
— Уилли, дай мне письмо.
Впервые за их встречу Уильям выказал нерешительность. Он коснулся груди и замер.
— Я прочту его, только если ты не вернешься. И если ты не вернешься… я хочу, чтобы оно осталось у меня на память о тебе.
Уильям глубоко вздохнул, кивнул и вынул письмо. На нем красовалось пятно обычного свечного воска с четким оттиском пальца вместо личной печатки Уильяма.
— Спасибо, — выдавил Грей. — Храни тебя Бог, сын.
