Консулат издал целый ряд декретов, заботясь о популярности нового режима и о том, чтобы, по выражению Наполеона, «завершить революцию». В Версале расположились раненые солдаты. Был отменен жестокий антиэмигрантский закон, и Наполеон сам ездил в Тампль, чтобы освободить заложников. Полиции предписали не трогать вернувшихся эмигрантов и не принуждать их к насильственным «займам». Годовщина взятия Бастилии и 1 вандемьера (первый день первого месяца года по республиканскому календарю) были объявлены государственными праздниками. Получившим ранения на войне, а также солдатским вдовам и сиротам назначались пенсии. Не присягнувших республике священников теперь не высылали. В декабре умер Джордж Вашингтон, и в стране был объявлен десятидневный траур, хотя Франция и Америка все еще вели «квазивойну». В речах, посвященных «американскому Цинциннату», Наполеона сравнивали с Вашингтоном{805}. Наполеон не забыл и обещание Клеберу. Он приказал новому министру внутренних дел, математику и астроному маркизу де Лапласу, отправить в Египет на первом же корабле «труппу комедиантов»{806}. «Новорожденное правительство должно поражать и удивлять, – объяснял Наполеон Бурьенну. – Когда оно перестает это делать, оно гибнет»{807}.
Назначение выдающегося ученого Лапласа на высокую должность подчеркнуло основную идею: Наполеон – солдат, события 18 брюмера были военным переворотом, однако новый режим ни в коем случае не военная диктатура. Талейран снова стал министром иностранных дел. В правительство был введен лишь один солдат: Александр Бертье занял пост военного министра{808}. «Если я года через три-четыре умру в своей постели от лихорадки, – в следующем году заявил Наполеон Редереру, – то посоветую нации остерегаться правительства военных. Пусть назначат гражданского правителя»{809}. Фуше предсказуемо стал министром полиции, а финансы доверили Мартену Годену (он служил в казначействе всех правительств Франции, начиная с Людовика XVI). Годен немедленно занялся реформой умопомрачительно сложного налогового кодекса и снижением ставок. Местные власти передали управление финансами министерству, и в конце концов бюджетная система стала централизованной{810}. Также Наполеон быстро построил централизованную, а не через департаменты, систему финансирования армии. (Классический пример того, как он ради насущных реформ преодолевал сопротивление бюрократического аппарата.)
13 декабря, на последнем заседании конституционной комиссии, Наполеон предложил Сийесу назвать имена трех консулов, которых должны были представить нации на февральском плебисците по новой Конституции VIII года. Сийес, к тому времени принявший 350 000 франков наличными, поместье в окрестностях Версаля и дом в Париже за государственный счет, как и следовало, назвал Наполеона первым консулом, Камбасереса – вторым, а третьим – Шарля-Франсуа Лебрена, бесконечно гибкого адвоката и бывшего депутата, который ранее поддерживал всех, кроме якобинцев. Самому Сийесу достался пост президента сената. Дюко (принявший 100 000 франков за отставку с должности временного консула) стал вице-президентом. Второй переворот занял у Наполеона чуть больше времени, нежели первый, но оказался в той же степени бескровным и успешным. Хотя легитимность консулата должен был еще подтвердить назначенный на февраль плебисцит, Наполеон никогда не сомневался в своем моральном праве руководить Францией. Впоследствии он так высказался о Юлии Цезаре: «В таком положении им не могли уже управлять совещательные собрания, поэтому особа Цезаря служила порукой во владычестве Рима во вселенной, в спокойствии граждан всех партий. Поэтому власть Цезаря была законна»[85]{811}. Наполеон в 1799 году так же относился и к управлению Францией.
«Французы! – объявил он 15 декабря. – Вам представлена конституция. Она устраняет неопределенность… внутреннего и военного положения республики… Конституция исходит из истинных принципов представительного правления, священных прав собственности, равенства и свободы… Граждане! Революция утверждена на принципах, провозглашенных ею в начале; она закончилась»{812}.
