Курс Наполеона на возведение «медной стены» позволил ему собрать очень широкий диапазон мнений, охватить все партии, кроме неоякобинцев. Несмотря на то (или из-за того?) что Наполеон прежде сам был якобинцем, он понимал, что, хотя множество бывших якобинцев могут его поддержать, неоякобинское движение всегда останется идеологически враждебным. Процесс национального единения вне зависимости от прежних политических взглядов назвали ralliement (фр. «сплочение», «объединение»), и, хотя некоторые приняли бонапартистский режим ради личной выгоды, многие сделали это из подлинно патриотических побуждений, видя, что Наполеон возрождает Францию{824}. Вторая, связанная установка – amalgame, то есть «смешение», – предполагала поощрение активного содействия режиму, а не просто его одобрения{825}.
Такая политика позволила Наполеону привлечь на свою сторону очень талантливых чиновников во главе с Камбасересом (голосовавшим за казнь Людовика XVI), в том числе будущего министра юстиции Луи-Матье Моле (роялиста, отцу которого отрубили голову), Жана-Этьена Порталиса (противника Директории из умеренных), министра по делам религии, и его столь же дельного сына Жозефа-Мари Порталиса, ученого и будущего министра внутренних дел Жана Шапталя (жирондиста), военного администратора генерала Жана-Жерара Лакюэ (умеренного), члена Госсовета Антуана-Клера Тибодо (также голосовавшего за казнь короля), префекта полиции Этьена-Дени Паскье (умеренного; его отца казнили на гильотине) и министра казначейства Никола-Франсуа Мольена (служившего в министерстве финансов при Людовике XVI). «Искусство назначать людей, – объяснял Наполеон Мольену, – далеко не настолько трудно, как искусство делать так, чтобы назначенные достигли всего, на что они способны»{826}. Наполеон признавал способности Карно, свергнутого им во фрюктидоре, и 2 апреля 1800 года назначил его военным министром, а Бертье поручил командование Резервной армией{827}.
Из-за возникшего после 18 брюмера ощущения стабильности, эффективности и компетентности властей обменный курс франка к доллару и к фунту стерлингов всего за неделю удвоился. К концу января 1800 года курс стофранковых гособлигаций, вяло продававшихся по 12 франков, взлетел до 60. Два года спустя министру финансов Мартену Годену впервые со времен Войны за независимость США удалось сбалансировать бюджет (отчасти благодаря принуждению сборщиков налогов к взносам в счет будущих поступлений){828}.
Получив власть, Наполеон дал понять, что новая Конституция VIII года республики будет узаконена плебисцитом, назначенным на конец января – начало февраля 1800 года. Право голоса получили все взрослые мужчины. Голосовавшие расписывались в реестре; баллотирование продолжалось три дня. Чтобы гарантировать нужный результат, Наполеон в декабре заменил Лапласа на посту министра внутренних дел своим братом Люсьеном. 7 февраля Люсьен объявил официальные итоги плебисцита: 3 011 007 французов проголосовали за Конституцию VIII года, 1562 – против нее{829}. Конечно, нелепо утверждать, будто 99,95 % французов проголосовали за даже при явке всего в 25 % (которую отчасти можно объяснить дурной погодой и нехваткой транспорта в сельской местности) в том числе потому, что на юге и в Вандее еще были сильны роялистские настроения{830}. Так, в Тулоне якобы 830 человек проголосовали за и один – башмачник-якобинец – против.
В Национальном архиве хранится более 400 пачек бюллетеней с явными признаками фальсификации: исправления внесены почерком Люсьена. 4 февраля он распорядился, чтобы сотрудники министерства внутренних дел прекратили подсчет: через три дня он собирался объявить итоги голосования. Поэтому власти вывели результат для юго-запада Франции из данных, уже поданных 25 департаментами, в том числе Корсикой{831}. Просто приписав 8000 голосов за в 24 департаментах и 16 000 голосов за – в Ионне, Люсьен лишь на юго-западе обеспечил Наполеону 200 000 голосов за. Для юго-востока он прибавил в каждом департаменте около 7000 голосов, а для северо-востока – от 7000 до 8000. Нередко Люсьен даже не утруждал себя придумыванием, а просто ставил круглые числа, чтобы в сумме получить более 3 млн за. В целом 4–7 февраля он приписал около 900 000 голосов{832}. Данные о голосовании в армии – 556 021 голосов за и ни одного против – взяты с потолка. На флоте было подано 34 500 голосов. Нередко голосовали лишь офицеры, но при этом засчитывались голоса всех членов экипажа кораблей. Истинный итог плебисцита составляет, вероятно, около 1,55 млн голосов за и несколько тысяч против{833}. Наполеон обеспечил себе подобие демократической легитимности, но в гораздо меньшей степени, чем он утверждал, и к тому же определенно получил меньше голосов, чем Робеспьер в 1793 году на плебисците [об одобрении конституции]{834}. Заметим, что и над показателями, которыми оперировал Люсьен, уже потрудились местные чиновники, сознававшие, что важная часть их работы заключается в том, чтобы угождать правительству в Париже.
