Следующим шагом Наполеона стал призыв к бежавшим от революции эмигрантам (аристократам, владельцам национализированной собственности, роялистам, священникам) вернуться во Францию – с условием, что собственность им возвращена не будет. Со временем Наполеон вернул им избирательные и гражданские права{841}. В октябре 1800 года он вычеркнул из проскрипционных списков имена 48 000 из 100 000 эмигрантов, а в апреле 1802 года – имена и всех остальных, кроме 1000 непримиримых роялистов. Хотя большая доля старой аристократии восприняла эти шаги без энтузиазма, некоторые ее видные представители согласились служить Наполеону – в том числе граф де Сегюр, герцог де Люин, граф де Нарбонн, герцог де Брольи, Талейран и Моле. Остальные вызвавшиеся происходили из неэмигрантских семейств, в 1789 году ожидавших пожалования дворянства (например, Мармон, Ремюза, Бертье и Редерер). К маю 1803 года во Францию вернулось до 90 % эмигрантов, убыль талантов, очень ослабившая страну, остановилась, и поток обратился вспять{842}. Не менее 110 из 281 (39 %) префектов, назначенных Наполеоном в 1800–1814 годах, принадлежали к дореволюционному дворянству{843}.
Помимо роялистов за рубежом Наполеон обратился и к роялистам в Вандее, пообещав амнистию тем шуанам, кто сложит оружие. Он объявил, что «несправедливые законы» и «самоуправство» Директории «попирали личную безопасность и свободу совести», и предложил «всеобщую и полную амнистию». Взамен мятежники к 18 февраля 1800 года должны были сложить оружие{844}. Аббат Этьен-Александр Бернье принял эти условия, а вожди шуанов граф Луи де Фротте, Жорж Кадудаль и граф Луи де Бурмон продолжили борьбу. (Бернье стал епископом Орлеана и сотрудником – по выражению Наполеона – его «святой жандармерии».) Наполеон предписал генералу Эдувилю действовать против мятежников с решительностью: «Если воюете, то воюйте с энергией и жестокостью; это единственный способ сделать войну более короткой и, соответственно, менее ужасной для рода людского»{845}.
К началу 1801 года Наполеону удалось обезглавить восстание шуанов – буквально, а иногда метафорически. Его критиковали за коварство, но партизанская война ведется по другим правилам. Фротте расстреляли 18 февраля. 5 марта Кадудаля пригласили на завтрак к Наполеону, но после этого он отправился в изгнание в Англию. Бурмон в итоге принял сторону Наполеона и дрался за Францию. Еще с 1793 года шуаны сражались с республиканскими властями в двенадцати западных департаментах. Численность вооруженных мятежников иногда доходила до 30 000, но к концу 1800 года Вандею замирили, и шуаны посвятили себя покушениям на жизнь одного Наполеона.
17 января 1800 года Наполеон закрыл не менее 60 из 73 газет, заявив, что не «позволит газетам говорить или делать ничего противного… [его]интересам»{846}. Декрет был принят в обход парламента. Поскольку «некоторые газеты, издающиеся в департаменте Сена, служат орудием в руках врагов республики», «на все время войны» будут выходить лишь 12 газет, «посвященных наукам, искусствам, литературе, коммерции и рекламным объявлениям»{847}. Всякая же газета, поместившая статью, демонстрирующую «непочтение» к общественному порядку, народному суверенитету, славе армии или союзным государствам, «будет немедленно запрещена». Кроме того, Наполеон запретил ввоз во Францию иностранных газет{848}. Он считал, что любая попытка достичь национального единства обречена, если позволять роялистским и якобинским изданиям сеять недовольство.
