17 марта Наполеон встретился с остальными консулами (в тот период он делал это почти каждый день), посетил заседание Государственного совета (с советниками он виделся раз в несколько дней), а затем совещание с главным топографом генералом Бакле д’Альбом. Наполеон и д’Альб, сталкиваясь лбами, ползали на четвереньках по расстеленным на полу крупномасштабным картам Пьемонта, утыканным булавками с красными и черными восковыми головками, обозначающими позиции войск. На совещании Наполеон якобы спросил у своего секретаря Бурьенна, где состоится генеральное сражение. «Откуда, черт возьми, мне это знать?» – ответил Бурьенн (также выпускник Бриеннского училища). «Ну почему же, погляди, простофиля», – сказал Наполеон, указывая на равнину у реки Скривия у Сан-Джулиано-Веккьо, и объяснил, что, по его мнению, предпримет Мелас, когда французы перейдут через Альпы{878}. Именно там, у Маренго, три месяца спустя и произошла битва.
19 апреля 24 000 австрийских солдат под командованием Карла фон Отта осадили Геную, где находился Массена с 12 000 французов. Продовольствия в городе было мало: с моря Геную блокировал английский флот. Лейтенант Марбо вспоминал, что в следующие недели солдатам пришлось довольствоваться «ужасной смесью плохой муки, опилок, крахмала, пудры для париков, толокна, льняного семени, горьких орехов и прочих отвратительных субстанций, которой толика какао в очень малой степени придавала плотности»{879}. Генерал Тибо сравнивал этот «хлеб» с торфом, смешанным с маслом. Траву, крапиву и листья варили с солью, собаки и кошки были съедены, а «крыс продавали задорого». Горожане и солдаты начали тысячами погибать от голода и болезней, связанных с недоеданием. Французам приказали стрелять, если вместе собиралось больше четырех генуэзцев, – из-за страха, что те сдадут порт врагу.
Наполеон жаждал действия. 25 апреля он написал Бертье: «В тот день, когда из-за событий или в Италии, или на Рейне мое присутствие покажется вам необходимым, я отправлюсь в дорогу через час после получения вашего письма»{880}. Чтобы избежать слухов и лучше подготовиться к снабжению армии в грядущей трудной кампании, Наполеон оставался в Мальмезоне и Париже, устраивая смотры своим плохо вооруженным частям при большом стечении публики (и на виду у австрийских шпионов). Вечером 5 мая, в понедельник, он посетил Оперу. Основные события войны, казалось, происходили в Германии, где Моро руководил гораздо большими силами – и успешно: 25 апреля он перешел Рейн, с чем Наполеон в частном письме его бурно и почти уважительно поздравил. Неискушенным в политике могло даже показаться, что Наполеон – Великий электор, а Моро – его военный консул.
Затем Наполеон нанес удар. Покинув Париж в 2 часа ночи, всего через несколько часов после окончания оперы, на следующее утро он уже был в Дижоне, а к 3 часам 9 мая приехал в Женеву. Там он постарался обратить на себя внимание, появляясь на парадах и смотрах, и утверждал, что направляется в Базель. В это время к перевалу Большой Сен-Бернар уже приближалась дивизия генерала Франсуа Ватрена, за которой следовали части Ланна, Виктора и генерала Филибера Дюэма. Консульскую гвардию Бессьера и кавалеристов Мюрата Наполеон удерживал при себе{881}. (Дюэм, владевший виноградником, послал Наполеону своего вина и получил ответ: «Мы выпьем его, празднуя вашу первую победу»{882}.)
Зима выдалась суровой, тропа (надежную дорогу через Сен-Бернар построят лишь в 1905 году) была скользкой и шла по глубокому снегу. Тем не менее Наполеону чрезвычайно повезло с погодой: она оказалась намного лучше, чем перед началом перехода (14 мая), и одиннадцать дней спустя (половина времени, которое потребовалось Ганнибалу) переход завершился. Лавины унесли только одно из сорока орудий. «Со времен Карла [Великого] Альпы не видели настолько большого войска, – писал Наполеон Талейрану 18 мая. – Горы желали прежде всего преградить путь нашему крупному снаряжению, но половина нашей артиллерии уже в Аосте»{883}. Наполеон не вел армию через горы сам. Он последовал за ней после того, как уладил главные затруднения со снабжением, найдя провизию, боеприпасы, мулов{884}. Он непрестанно изводил интендантов заявлениями наподобие: «Нам грозит смерть в Аостской долине, где есть лишь сено и вино»{885}. Наполеон перешел горы через перевал Сен-Пьер, на самом трудном участке, 20 мая: к этому времени Ватрен и Ланн уже на 64 километра углубились в Пьемонт.
