Мелас располагал тремя путями отхода: через Пьяченцу и вдоль южного берега реки По; к Генуе и далее на кораблях английского флота; в Павии через реку Тичино. Вернувшись 9 июня к армии, Наполеон попытался отрезать Меласу все три пути. Для этого ему пришлось нарушить первое из собственных правил ведения войны: не дробить свои силы. В тот день Ланн разбил Отта между Монтебелло и Кастеджо и вынудил австрийцев отступить на запад, за реку Скривия, к Алессандрии. Там Отт соединился с Меласом. «Враг, без преувеличения, – на следующий день заявил Наполеон члену Государственного совета Клоду-Луи Петье, – потерял 1500 убитыми и можно лишь вообразить, сколько – по меньшей мере вдвое больше – ранеными». Как обычно, Наполеон преувеличил: австрийцы потеряли 659 убитыми и 1445 ранеными{901}.
Следующие три дня Наполеон находился в Страделле, ожидая, что предпримет Мелас. Ночь 11 июня Наполеон провел в разговорах с Дезе, вернувшимся из Египта (тот воспользовался недолгим перемирием с англичанами, которое заключил Сидни Смит, но не одобрило английское правительство) как раз к битве, хотя и без своих солдат. В прошлом месяце Наполеон написал Дезе, что их «дружба такова, какую… сердце, уже очень старое и слишком хорошо знающее людей, больше ни к кому не питает»{902}. Он немедленно поручил Дезе командовать корпусом, в состав которого вошли дивизии Монье и Буде.
В 10 часов 13 июня Наполеон поскакал в Сан-Джулиано-Веккьо. Перед ним лежали поля, примыкавшие к деревне Маренго (около 4 километров восточнее Алессандрии – города у слияния рек Танаро и Бормиды). В Маренго сходятся три дороги. За Маренго дорога в Алессандрию проходит по мосту через Бормиду (двойной изгиб реки образует здесь естественный тет-де-пон). Деревни Кастель-Чериоло, Маренго и Спинетта расположены вдоль Бормиды, а в 6 километрах восточнее находится Сан-Джулиано-Веккьо. Пространство между Маренго и рекой Бормидой занято виноградниками, хижинами, крестьянскими усадьбами и болотами, но далее местность становится открытой и очень ровной. Военный историк полковник Анри де Жомини (много лет спустя прикомандированный к штабу Наполеона) считал этот участок одним из очень немногих в этой части Италии, где кавалерийская масса может атаковать во весь опор. (В наши дни поля возделываются гораздо активнее, но и в 1800 году высокие колосья могли закрывать обзор.) 13 июня под проливным дождем немногочисленная (до 3600 человек) французская кавалерия не сумела как следует произвести разведку 360 квадратных километров территории и просто сопроводила свою пехоту, идущую к Тортоне. Это оказалось большой ошибкой.
Через час после приезда в Сан-Джулиано-Веккьо Наполеон получил донесение, что Мелас готовится идти к Генуе. Казалось, он оставил равнину и, удерживая Маренго, прикрывает свой отход. Наполеон оставил дивизию Лапуапа севернее реки По, поручив ему захватить переправу в Валенце, и позволил Дезе, взяв дивизию Буде, идти к Нови, чтобы преградить путь Меласу. Виктору, командовавшему в авангарде корпусом, Наполеон приказал занять Маренго: в 17 часов генерал Гаспар Гарданн столкнулся там примерно с 3000 австрийцев. Когда с юга приблизился генерал Ашиль де Дампьер, Гарданн повел наступление на деревню. Проливной дождь отчасти замедлил продвижение, уровень воды в ручьях и реках повысился, но французы захватили деревню, два орудия и около ста пленных. К 19 часам австрийцы интенсивным пушечным огнем с противоположного берега Бормиды остановили французов (стрельба прекратилась в 22 часа). Французы решили, что у противника нет намерения продолжать здесь бой на следующий день.
Поскольку австрийских костров не было видно, а посты и пикеты не сообщали Наполеону ни о чем подозрительном, на следующий день он не ожидал мощного контрнаступления из-за реки. Разведка в основном приносила путаные, разрозненные сведения. Кавалеристы в пикетах подсчитывали врагов, глядя в подзорную трубу и подвергаясь при этом опасности, а такой подсчет не может быть точным. В данном случае мешала и большая река. «Консул со своими конными телохранителями, – вспоминал Жозеф Пети, конный гренадер консульской гвардии, – объехал Маренго. Мы почти все время видели его в отдалении. Он перемещался туда-сюда по равнине, внимательно осматривая местность, то глубоко задумываясь, то отдавая распоряжения»{903}.
