Наполеон «с большой серьезностью» допросил австрийских дезертиров, в том числе офицера из французских эмигрантов, с бурбонским крестом Святого Людовика на груди. По воспоминанию Пети, «пленные изумились, узнав, что только что разговаривали с Бонапартом»{904}. Но ничто из того, что Наполеон узнал от этих людей, не позволило ему предугадать ни что арьергард австрийцев скрытно присоединится к главным силам, ни что Мелас решит воспользоваться своим превосходством в кавалерии и артиллерии и нападет. Поэтому утром 14 июня 1800 года, в субботу, у Маренго Наполеон располагал лишь около 15 000 пехотинцев, сведенными в три дивизии, и двумя кавалерийскими бригадами. Монье и консульская гвардия стояли в 12 километрах в тылу, у фермы Торре-Гарофоли, около 4 километров к востоку по большой дороге от Сан-Джулиано-Веккьо, где Наполеон заночевал и осматривал окрестности с колокольни – она до сих пор существует – церкви Святой Агнессы (XVI век). Виктор находился в Маренго. Дезе (направлявшийся к Нови) уже отошел на 8 километров за Сан-Джулиано-Веккьо. Лапуап продвигался к северному берегу По{905}.
Берега Бормиды обрывисты, но австрийцы ночью 13 июня перебросили понтонные мосты, построили предмостные укрепления и спали, не разжигая костров, чтобы не выдать ни своей численности, ни позиций. Когда в 4:30 встало солнце (день выдался очень жарким), 15 000 французов всего при 15 орудиях столкнулись с 23 900 австрийскими пехотинцами, 5200 кавалеристами и 92 орудиями{906}. Но и на рассвете Виктор не сумел предупредить Наполеона, оценившего всю серьезность положения лишь в 9 часов, когда неприятель открыл артиллерийский огонь и отогнал посты Гарданна. Быстрая массированная атака на предмостные укрепления могла помешать развертыванию австрийских сил, но к 9 часам это стало уже неосуществимым. Если бы австрийцы разрозненными силами сразу после переправы бросились вперед, а не потратили целый час на построение, чтобы выступить все вместе, они смели бы солдат Виктора. Разгром при Маренго мог погубить консулат, поскольку Сийес и другие уже составили в Париже заговор.
Мюрат приказал выдвинуться из Сан-Джулиано-Веккьо кавалерийской бригаде Франсуа-Этьена Келлермана (сына победителя при Вальми), а Бертье, имевший прекрасный обзор с холма у Кашина-ди-Бузана, приказал Виктору упорно сопротивляться и послал Наполеону просьбу как можно скорее прислать войска из Торре-Гарофоли. В 9:30 утра Гарданн попал под интенсивный артиллерийский обстрел. Почва была сухой и твердой, и ядра сильно рикошетили, но, поскольку теперь французы сражались в линейном порядке, их потери оказались сравнительно невелики. Ожесточенная перестрелка длилась два часа, и сохранявшие выдержку французы стреляли повзводно, но обстреливаемым из пушек шести батальонам Гарданна пришлось медленно отойти к ручью Фонтаноне с крутыми берегами (недалеко расположен музей битвы). Немногочисленный отряд Дампьера на правом фланге австрийцев, укрывшийся во рвах и оврагах, держался до 19 часов, пока не сдался, расстреляв все патроны и обнаружив, что окружен австрийскими гусарами.
К 10 часам 14 июня Наполеон приказал Ланну выступить к Кашина-ла-Барботта, чтобы укрепить правый фланг Виктора. С пением «Марсельезы» 6-я легкая и 22-я линейная полубригады отогнали австрийцев за Фонтаноне, разлившийся из-за дождя прошлой ночью. «Австрийцы дрались как львы», – позднее признал Виктор. Австрийцы контратаковали, но французы удерживали линию Фонтаноне. Солдаты мочились на свои ружья, раскалившиеся от стрельбы так, что их стало невозможно держать. К полудню французскую линию беспрестанно обстреливали из ружей и 40 орудий. У французов стали заканчиваться боеприпасы. «Бонапарт выехал вперед, – вспоминал Пети, – и призывал все встреченные войска к храбрости и стойкости. Было заметно, что его присутствие воодушевило их»{907}.
В этот момент Фонтаноне перешел эрцгерцог Йозеф, младший брат эрцгерцога Карла, с пехотой (берега были слишком круты для лошадей и пушек). Французам не удалось помешать им начать строить мост на козлах: австрийская картечь рассеяла посланную навстречу бригаду. К 14 часам деревня Маренго пала: австрийцы ввели в бой 80 орудий и преодолели Фонтаноне во многих местах одновременно. Дивизия Гарданна дрогнула и побежала, впрочем успев выиграть для Наполеона три с половиной часа на подготовку контратаки. Лишь из-за кавалерийской бригады Келлермана, отходившей с предосторожностями, поэскадронно, австрийцы не решились воспользоваться своим численным преимуществом в коннице. Когда австрийцы выстроились за Маренго в боевые порядки, Виктору пришлось отойти почти к Сан-Джулиано-Веккьо. Там, на равнине, он перестроил солдат в каре, неся тяжелые потери от огня выдвинутой далеко вперед австрийской 15-пушечной батареи. Австрийцы дразнили французов, крутя на саблях медвежьи шапки погибших гренадеров{908}.
