Хоксбери неоднократно заверял Отто, что Англия не в состоянии сделать ничего, что ограничивало бы «свободу печати, закрепленную в конституции этой страны». Французский посол на это возражал, что закон «Об иностранцах» (Alien Act, 1793) предусматривает основания для высылки сеющих смуту авторов-иностранцев, подобных Пельтье{1129}. Талейран прибавил, что английская конституция отнюдь не священна, не закреплена официально и что в период революционных войн иногда приостанавливалось действие даже хабеас корпус. Утверждали, что Наполеон слишком властен для того, чтобы уяснить идею свободы печати. В действительности речь шла не просто о свободе или подавлении прессы, поскольку существовали и «министерские» газеты, принадлежавшие членам правительства, и в них сотрудничал даже Хайли Аддингтон, брат премьер-министра. Кроме того, Наполеон знал, что в Лондоне и прежде публиковали (против Людовика XV и Людовика XVI) столь же злобную клевету недовольных французов{1130}.
Распространяемые в Англии диатрибы Пельтье, Жака Ренье, Николя Дютеля и других разжигали вражду, и Наполеон до конца так и не поверил, что английское правительство настолько бессильно и безучастно, каким оно изображало себя. Об этом он сам сочинил не менее пяти статей для
К несчастью Наполеона, период его пребывания у власти совпал с расцветом первых сугубо профессиональных политических карикатуристов Англии: и Джеймс Гилрей, и Томас Роулендсон, и Джордж Крукшенк избрали его своей мишенью. Гилрей (воевавший во Фландрии в армии герцога Йоркского) сам никогда не видел Наполеона, но почти в одиночку сформировал представление о нем как о человеке малорослом: Little Boney. Но и английским карикатуристам было далеко до беспримерной злобы русского художника Ивана Теребенева и прусского художника Иоганна-Готфрида Шадова, не говоря уже о баварце Иоганне-Михаэле Вольце, чья карикатура «Триумф 1813 года» изображает составленную из трупов голову Наполеона{1132}. Отметим, что в 1801 году в Лондоне продавались и бонапартистские гравюры и цена их доходила до 2 шиллингов 6 пенсов. Это говорит о том, что у Наполеона имелись поклонники в Англии{1133}. И все же франкофобия англичан была соразмерной с англофобией французов. Популярность оскорбительной карикатуры значительно превышала запрос на благожелательное изображение Наполеона, и в итоге лучшая книга об английской антинаполеоновской карикатуре и сатире составляет целых два тома – и это даже без иллюстраций{1134}. При этом современник отмечал, что обилие появившихся после 1797 года английских биографий Наполеона означало, что авторам приходилось «состязаться в… ненавистническом и злобном изображении его черт, а также уродства и порочности его натуры»{1135}. Кроме газет, карикатур, книг и даже детских стихов, Наполеон постоянно фигурировал в английских балладах, песнях и стихотворениях. В эпоху, когда на сочинение од вдохновляло буквально все (одна называлась «О пьяной старухе, случайно утонувшей на паромной переправе»), мнимые преступления Наполеона породили лавину стихов (не оставивших никакого впечатления){1136}.
Возражения Наполеона были во многом лицемерными:
В итоге британский генеральный прокурор Спенсер Персиваль под давлением Франции решил, что Пельтье (чудак, бравший по шиллингу с желающих посмотреть, как у себя в саду он казнит гусей и уток на миниатюрной гильотине из орехового дерева) может быть привлечен к суду за клевету. 21 февраля 1803 года Суд королевской скамьи после минутного обсуждения признал Пельтье виновным, но, поскольку война вскоре возобновилась, за решетку он так и не попал и продолжал жестоко высмеивать Наполеона{1140}. Когда Пельтье позднее опубликовал антинаполеоновское сочинение француза Шарля Нодье, автора готических романов, тот не принял меры предосторожности, то есть не эмигрировал, и попал на несколько месяцев в тюрьму Сент-Пелажи{1141}.
