После провала в Сан-Доминго и разрыва Амьенского договора Наполеон пришел к выводу, что ему следует избавиться от крупнейшего и в ближайшем будущем совершенно бесполезного актива, из-за которого Франции со временем грозит конфликт с Соединенными Штатами. Вместо этого, поспособствовав континентальной экспансии США и пополнив французскую казну, Наполеон, по его словам, «дал Англии соперника на море, который рано или поздно научит ее смирению»{1175}. Уже через десять лет, в 1812 году, американцы схватились с Англией, и в феврале 1815 года война еще шла и оттягивала на себя часть сил англичан, которые в противном случае дрались бы при Ватерлоо.
Ведение переговоров поручили министру финансов Франсуа де Барбе-Марбуа – отчасти потому, что он жил в Америке, был женат на американке и знаком с Джефферсоном, отчасти потому, что Наполеон подозревал: если это поручить Талейрану (который сначала противился сделке), он неизбежно потребует у американцев взятку{1176}. Жозеф и Люсьен призывали Наполеона не продавать Луизиану и даже угрожали публично выступить против сделки. По словам Люсьена, Наполеон, приподнявшись в ванне, заявил своим братьям, что не потерпит возражений и уж точно не допустит споров в Законодательном корпусе. Затем он рухнул обратно в ванну, обрызгав Жозефа{1177}. В гневе Наполеон разбил табакерку с портретом Жозефины.
Когда Роберт Ливингстон, один из американских уполномоченных, спросил у представителей Франции, где именно проходит северо-западная граница приобретаемых американцами территорий (мало кто из европейцев – даже картографов – там бывал), те ответили, что речь идет о землях, купленных Францией у Испании в 1800 году, а сверх того они просто не знают. «Если неясности там нет, – посоветовал Наполеон, – наверное, будет полезным ее обеспечить»{1178}. Условия были согласованы в Париже после без малого трех недель упорного торга с Робертом Ливингстоном и Джеймсом Монро, на фоне обострения из-за Амьенского мира, а договор заключили за считаные дни перед возобновлением войны с Англией. Сделку финансировали англо-голландские торговые банки Barings Brothers и Hopes, которые, по сути, купили Луизиану у Франции и перепродали ее Соединенным Штатам за 11,25 млн долларов в 6-процентных американских облигациях (таким образом, правительству США не пришлось раскошеливаться немедленно){1179}. В итоге Barings ежемесячно выплачивал Наполеону 2 млн франков даже тогда, когда Англия находилась в состоянии войны с Францией. Когда премьер-министр Генри Аддингтон попросил банкиров прекратить переводы, Barings согласился, а Hopes, с головной конторой на континенте, продолжал (при поддержке Barings) платить. Наполеон получил свои деньги, а Barings и Hopes заработали почти 3 млн долларов.
«Мы прожили долгую жизнь, – произнес Ливингстон после заключения сделки, – но это – прекраснейшее дело всей нашей жизни. Только что подписанный нами договор не добыт хитростью, не навязан силой; в равной степени выгодный обеим сторонам, он превратит огромные пустоши в процветающую местность. С этого дня Соединенные Штаты займут свое место среди первых держав мира»{1180}.
После объявления войны 18 мая события развивались стремительно. В конце месяца Франция заняла Ганновер, наследственное владение Георга III, и Наполеон приказал генералу Эдуару Мортье (мать которого была англичанкой и который получил образование в английском колледже в Дуэ) рубить там лес для строительства плоскодонных судов, предназначенных для вторжения в Англию{1181}. В ответ английский флот перекрыл устья немецких рек Эльбы и Везера. В июле Нельсон заблокировал Тулон. К сентябрю англичане вернули себе Сент-Люсию, Тобаго, Эссекибо, Демерару и Бербис. Тем временем Наполеон отправил генерала Лорана де Гувиона де Сен-Сира, выдающегося военного и неудавшегося художника, за сдержанность и нелюдимость прозванного подчиненными «совой», занять Таранто (Тарент), Бриндизи и Отранто в Италии – в нарушение франко-неаполитанского договора 1801 года и вопреки решительному протесту русских.
В июне Наполеон распорядился о создании в Бресте, Булони, Монтрёе, Брюгге и Утрехте пяти крупных лагерей для сил вторжения. Позднее лагерь из Брюгге был переведен в Амблетез, неподалеку от Булони, и вскоре основной лагерь вместе с огородами тянулся уже на 14,5 километра вдоль побережья. «Я поселился в центре лагеря, у берега океана, – писал Наполеон Камбасересу 5 ноября из ставки в Пон-де-Брик, – где сразу легко оценить расстояние от нас до Англии»{1182}.
