Все это не смущало Наполеона. 30 июля 1804 года он сказал генералу Брюну: «Мы ждем лишь благоприятного ветра, чтобы водрузить имперского орла на лондонском Тауэре. А что будет в итоге, известно лишь времени и судьбе»{1194}. Объезжая с инспекцией лагеря (это занимало до 25 дней), Наполеон обращал внимание на все – от укреплений до санитарных условий, но особенное удовольствие получал от разговоров с солдатами. «Он свободно разговаривал с ними, – вспоминал адъютант, – входил во все мельчайшие обстоятельства их быта и проницательно раздавал похвалы, милости и заслуженные повышения, вызывая тем самым их всемерный восторг»{1195}. 22 июля Наполеон указал военно-морскому министру на то, что рабочим в портах Ла-Манша не оплачивают расходы, отчего им приходится продавать свои серебряные запонки. «Они совершенно точно не должны страдать, – настаивал он. – Неважно, как обстоят дела; рабочим нужно платить»{1196}. Кроме того, им нужно выпивать. В письме Декре, указав, что в окрестностях Булони нужно реквизировать дома для нужд экспедиционной армии, Наполеон отметил: «Убедитесь, что там есть погреба для вина». И прибавил: для экспедиции в Англию понадобится 300 000 пинт [более 170 000 литров] коньяка{1197}.
В августе Наполеон начал в Париже переговоры с лидерами организации «Объединенные ирландцы». В случае высадки в Ирландии он рассчитывал на поддержку 20 000 ирландских повстанцев{1198}. Наполеон также хотел, чтобы они составили подразделение из 117 гидов-переводчиков, услуги которых потребуются в Англии, придумал для них мундир («“драгунского зеленого” цвета с красной подкладкой, приборное сукно алое, пуговицы белые» и так далее – вплоть до цвета шпор) и решил, что у гидов-переводчиков будут два барабанщика{1199}. Его одержимость микроменеджментом дошла до того, что он не забыл распорядиться даже, чтобы в ратуше Дюнкерка – родного города знаменитого моряка XVII века Жана Бара – установили мраморный бюст в память подвигов французов на море.
Пищи для ума Наполеону всегда требовалось больше, чем давали ему война и политика. 1 октября он поблагодарил жившего в Париже американского врача Бенджамина Томсона за работу о сохранении тепла и отметил:
Необработанная поверхность неполированного тела бугриста по сравнению с предельной гладкостью теплотворных молекул, а общая площадь его поверхности гораздо больше площади поверхности того же тела, подвергнутого полировке. Исходя из площади, для которой рассчитывается количество испущенных или поглощенных калорий, это количество должно быть больше. Таким образом, температура должна изменяться в случае неполированного тела быстрее, нежели в случае полированного. Вот что сформулировал я и что подтвердила ваша статья. Посредством множества тщательно поставленных, чтобы достичь истины, опытов… мы постепенно движемся вперед и приходим к простым теориям, полезным для всех укладов{1200}.
Уже это последнее предложение выдает в Наполеоне дитя Просвещения.
Половая жизнь Наполеона в тот период также была бурной. По-видимому, у него имелась любовница в районе Булони: в начале ноября, квартируя там, он в письме некоей «мадам Ф.» пообещал: «Я снова буду привратником [во время следующей встречи], если пожелаете; но в этот раз я никак не позволю, чтобы обязанность сопровождать вас в путешествии на остров Киферу пала на кого-либо другого». Кифера – дом Афродиты, богини любви, и в тот период Наполеон ни одного другого своего корреспондента не обозначал лишь одной буквой. Наполеон также спал с Мари-Терезой Бургуан, актрисой «Комеди Франсез» и любовницей Шапталя, к большому огорчению последнего.
Знала ли об этом Жозефина? В ноябре 1804 года Наполеон ответил на ее «печальное», по его выражению, письмо: «Добрую, нежную Жозефину не вытравит из моего сердца никто, кроме самой Жозефины, когда она становится унылой, обидчивой, взбалмошной. В моей жизни много неприятностей, и лишь уютный, милый дом, избавленный от всех беспокойств, позволяет мне их выдержать»{1201}. В январе он, однако, послал «тысячу нежностей маленькой кузине» и рассказал, что Евгений [Богарне] «волочится за всеми женщинами Булони, и ему от этого ничуть не легче»{1202}.
