Все лучшие французские флотоводцы – Оноре Гантом, Эсташ Брюи, Лоран Трюге, Пьер де Вильнёв, Декре – обоснованно протестовали против экспедиции на Британские острова, указывая на два английских отряда (более 30 линейных кораблей) с постоянной дислокацией в Ла-Манше. Луи-Рене Латуш-Тревилль – наиболее способный офицер из имеющихся – после возвращения из Сан-Доминго болел и в августе 1804 года умер. Сменивший его Брюи умер в марте 1805 года от туберкулеза. Наполеон и его старшие советники понимали, что за один прилив крупную группировку переправить невозможно. Неожиданную переправу под покровом тумана также признали слишком опасной. Людовик XIV готовил вторжение в Англию в 1692 году. В 1779 году такие планы строил Людовик XVI, да и сам Наполеон рассматривал эту возможность в 1797–1798 годах. Наилучшим вариантом было отвлечь английский флот от южного побережья Англии на срок, достаточный для переправы через Ла-Манш. Но предположение, будто военный совет ВМС в Лондоне мог оставить пролив без охраны даже на время одного прилива, всегда было чистой фантастикой.
23 ноября 1803 года Наполеон писал Гантому, что вскоре рассчитывает иметь армаду из 300 канонерских шлюпок (chaloupes cannonières), 500 канонерских лодок (bateaux cannoniers) и 500 крупных плоскодонных судов: «Сообщите мне свое мнение об этой флотилии. Надеетесь ли вы, что она перевезет нас на берег Альбиона? Только восемь часов ночного времени, благоприятные нам, и судьба мира будет решена»{1203}. На следующий день он попросил Шапталя распорядиться о сочинении нескольких песен «для завоевания Англии» (одну – на мотив марша «На поле сражения»){1204}. В середине декабря Наполеон определил, что командиры бригад смогут взять с собой в Англию по четыре слуги, полковников же смогут сопровождать лишь двое[118]. «Здесь все красиво и радует глаз, – написал он Жозефу. – Мне действительно нравится прекрасная, милая Нормандия. Настоящая Франция»{1205}. Год спустя, 12 ноября 1804 года, он написал Ожеро из Булонского лагеря: «Последние десять дней я провел здесь, и у меня есть повод надеяться, что я достигну цели, которой ждет Европа. Нам нужно отомстить за шесть веков оскорблений»{1206}. Через четыре дня он рассказал Камбасересу, что со скал у Амблетеза может различить «дома и движение» на английском побережье, и назвал Ла-Манш «рвом с водой, который будет преодолен тогда, когда у нас достанет смелости это сделать»{1207}.
24 января 1804 года Наполеон поручил двойному агенту Жану-Клоду-Ипполиту Меэ де ла Тушу скормить Френсису Дрейку, английскому посланнику в Мюнхене, сведения, «что приготовления в Булони – ложная демонстрация, которая, хоть и обходится недешево, менее серьезна, чем кажется на первый взгляд; что заложенные с этой целью суда могут быть превращены в торговые, и т. д. и т. д.; что первый консул слишком хитер и считает свое нынешнее положение слишком прочным для того, чтобы пойти на авантюрное предприятие, которое подвергнет опасности множество солдат»{1208}. В том месяце Наполеон даже попытался заручиться поддержкой папы римского и писал ему о «нестерпимом… угнетении» ирландских католиков. Реакции Рима не последовало{1209}.
Десятилетие спустя на Эльбе Наполеон открыто и часто рассуждал о планах вторжения. Он говорил, что требовалось лишь обеспечить три-четыре дня господства в Ла-Манше, чтобы обезопасить транспорты. «Поскольку ему необходимо было идти без задержки на Лондон, ему следовало предпочесть высадку на побережье Кента, – позднее вспоминал Наполеон, упоминая себя в третьем лице, – но это зависит от ветра и погоды»{1210}. Наполеон говорил, что думал положиться на адмиралов и штурманов в определении места высадки 100 000 солдат, с тем что артиллерия и кавалерия последуют вскоре за ними. Он считал, что мог «дойти до Лондона в три дня» – как раз тогда, когда из Вест-Индии вернется Нельсон, погнавшийся за другой французской эскадрой, – и британский адмирал уже не успеет спасти свою страну{1211}.
Но если Наполеон и сумел бы высадиться в Англии, возвращение Нельсона лишило бы его возможности получать припасы и подкрепление, а стотысячной армии было недостаточно, чтобы покорить 17 млн британцев, многие из которых были готовы встретить врага с оружием в руках (правда, самодельным). В Англии с 1803 года велись активные приготовления. В южных городах разместились гарнизоны, были поставлены сигнальные башни, на складах в Фулхэме, Брентфорде, Стейнсе и других местах сделаны запасы, выявлены все вероятные места десантирования от Корнуолла до Шотландии. В 1805–1808 годах на южном побережье было возведено 73 небольших укрепления типа мартелло, а на юге Лондона устроены временные полевые укрепления. Около 600 000 человек (11–14 % взрослых мужчин в стране) к концу 1804 года было зачислено в армию и флот, а еще 85 000 – в ополчение{1212}.
