В 11 часов 13 ноября французы захватили стратегически важный Таборский мост на Дунае, прибегнув к блефу. Они распространили совершенно ложный слух, будто заключен мир и Вена объявлена открытым городом. Австрийская артиллерия и пехота фельдмаршала князя фон Ауэрсперга были готовы к бою, мост был заминирован. Мюрат и другие офицеры скрытно привели к мосту два батальона гренадер Удино, и те «выбросили горючие вещества в реку, намочили порох и обрезали фитили». Рассказывали также о гренадере, отнявшем огонь у австрийского солдата{1432}. Когда выяснилось, что произошло, было слишком поздно, и Мюрат высокомерно приказал австрийцам удалиться. Таким образом, Вена досталась французам благодаря военной хитрости (ruse de guerre), хотя верховное командование австрийцев и не собиралось в своем сопротивлении идти дальше уничтожения мостов. Когда Наполеон узнал о случившемся, он был «вне себя от радости». Наполеон поспешил в Шёнбрунн, дворец Габсбургов, заночевал там и на следующий день торжественно вошел в Вену. Император Франц со своим двором уехал на восток, навстречу русским{1433}. Триумф омрачило лишь то, что Мюрат 15 ноября позволил австрийской армии избежать пленения при Холлабрунне (Шёнграбене).
Наполеону требовалась решительная победа, и, стремясь ее приблизить, 16 ноября он выехал из Шёнбрунна «в состоянии глубокого недовольства» Мюратом{1434}. Не больше он был доволен и Бернадотом, о котором писал Жозефу: «Он вынудил меня потерять день, а ведь от одного дня зависит судьба мира; я бы не дал ускользнуть ни одному человеку»{1435}. О разгроме при Трафальгаре Наполеон узнал 17 ноября в Цнайме (совр. Зноймо в Чехии). Его цензура оказалась настолько действенной, что большинство французов узнало об этой катастрофе лишь в 1814 году{1436}.
Из-за необходимости оставлять в захваченных городах гарнизоны и защищать линии снабжения к концу ноября в действующей армии осталось 78 000 человек. При этом Наполеон прошел еще 320 километров на восток, чтобы встретиться с противником. Теперь, когда на севере стали грозить пруссаки, с юга приближались эрцгерцог Иоганн и эрцгерцог Карл, а Кутузов шел с востока, из Моравии, положение Великой армии стало казаться незавидным. Солдаты провели на марше три месяца, изголодались и обносились. Капитан гвардии Жан-Рош Куанье[137] подсчитал, что за шесть недель он преодолел 1100 километров. Неудивительно, что в одной из статей вскоре заключенного мирного договора Наполеон в качестве репараций потребовал в том числе обувную кожу.
20 ноября Наполеона «удивила и порадовала» сдача Брюнна (совр. Брно) с большими запасами вооружений и припасов. Там он устроил очередную базу{1437}. На следующий день Наполеон остановился в 16 километрах восточнее Брюнна, у Сантона – «небольшого холма сбоку от дороги», неподалеку от деревни Аустерлиц (совр. Славков), и приказал одно подножие, со стороны неприятеля, превратить в более крутой эскарп{1438}. Затем он объехал местность, отметил два больших озера и открытую равнину и, «остановившись несколько раз на самых высоких точках» (уделив главное внимание Праценским высотам), приказал офицерам штаба: «Господа! Тщательно осмотрите это место – оно будет нашим полем; на нем вы сыграете свою роль»{1439}. По воспоминанию же Тибо, Наполеон произнес: «Хорошенько изучите эти высоты; вы будете драться здесь менее чем через два месяца»{1440}. Осмотрев попутно деревни Гирциковиц, Пунтовиц, Кобельниц, Сокольниц, Тельниц и Мениц, Наполеон заявил свите: «Если бы я хотел преградить неприятелю путь, то встал бы именно здесь; но это было бы заурядное сражение. Если, с другой стороны, я выдвину свой правый фланг, отведу его к Брюнну, то, будь их хоть триста тысяч, они попадутся с поличным (in flagrante delicto) и безнадежно проиграют»{1441}. Таким образом, Наполеон с самого начала планировал полное уничтожение противника.
Русские и австрийцы решили попытаться зажать Наполеона между двумя армиями. Согласно плану, главные силы армии (86 000 человек) с двумя императорами должны были наступать от Ольмюца на запад, а эрцгерцог Фердинанд – ударить по французам с юга, со стороны Праги, в незащищенный тыл. Наполеон оставался в Брюнне до 28 ноября, пока солдаты не отдохнули. По воспоминанию Сегюра, «с каждым днем росла опасность удаленного и обособленного положения», и Наполеон решил этим воспользоваться{1442}. 27 ноября в Брюнне, на встрече с австрийскими уполномоченными графом Иоганном-Филиппом фон Штадионом и генералом Игнацем Дьюлаи, он изобразил обеспокоенность своим выбором позиции и в целом слабостью и приказал войскам отступать на виду у австрийцев, надеясь таким способом вдохнуть в противника самоуверенность. Генерал Тибо описывал этот прием так:
