Одновременно следовало дезинформировать неприятеля. «Завтра вы должны отослать шестьдесят лошадей из моих конюшен, – заявил 10 сентября Наполеон Коленкуру. – Сделайте это с максимально возможной таинственностью. Попробуйте убедить людей в том, что я отправляюсь на охоту в Компьень». Наполеон также попросил, чтобы его походный шатер «был прочным, не опереточным [tente d’opéra]. И прибавьте несколько толстых ковров»{1557}. В тот же день он приказал Луи собрать в Утрехте 30 000 солдат «под предлогом подготовки войны с Англией». В 23 часа 18 сентября (в это время гвардия в почтовых каретах ехала из Парижа в Майнц) Наполеон продиктовал военному министру Анри Кларку «Общую диспозицию для воссоединения Великой армии» – главный документ кампании. В этом плане точно указывалось, какие позиции к 2–4 октября должны занимать определенные войска. В один лишь день 20 сентября он написал 36 писем: его личный рекорд в 1806 году[152].
Наполеон и Жозефина выехали из Сен-Клу 25 сентября в 4:30. (Наполеон вернется лишь через десять месяцев{1558}.) Четыре дня спустя, уже достигнув Майнца, он узнал из рапорта Бертье и донесений двух лазутчиков нечто такое, что совершенно переменило его видение стратегической обстановки. Бертье опасался, что пруссаки займут передовые позиции, однако теперь стало очевидно, что они по-прежнему у Айзенбаха, Майнингена и Хильдбургхаузена, а это позволяло французам беспрепятственно перейти горы, реку Заале и развернуть свои силы. Поэтому император целиком изменил оперативный план, и это (ведь Мюрат и Бертье также издавали распоряжения) на короткое время привело армию в замешательство. «Я намеревался сосредоточить все силы на правом фланге, – объяснял Наполеон брату Луи, – и оставить пространство между Рейном и Бамбергом совершенно открытым, чтобы иметь возможность свести на одном поле около 200 000 солдат»{1559}. Для этого требовалось пройти огромное расстояние. В три следующих дня Седьмой корпус (Ожеро) преодолел соответственно 40, 32 и 39 километров, и в девять следующих дней два полка преодолевали в среднем немыслимые 39 километров в день, причем последние три дня марша пришлись на гористую местность{1560}.
Вскоре Даву занял Кронах, который, к удовольствию Наполеона, пруссаки не защищали. «Эти господа мало заботятся о позициях, – заметил он Раппу. – Они готовятся к сокрушительным ударам. Дадим им то, чего они хотят»{1561}. Общий замысел Наполеона – взять Берлин, обезопасив при этом собственные линии сообщения, – начал осуществляться к моменту, когда он, оставив в Майнце Жозефину, 2 октября приехал в Вюрцбург. К 7 октября армия была готова к наступлению. Неделю спустя Жозефина написала из Майнца Бертье и попросила его заботиться «об императоре особенно хорошо, приложить все усилия, чтобы он не подвергал себя чересчур [опасности]. Вы один из самых давних его друзей, и я полагаюсь на вашу преданность»{1562}.
7 октября Наполеон провел в Бамберге, ожидая, когда неприятель откроет свои намерения, и готовясь или отойти к Магдебургу, или наступать через Фульду. В тот же день прусский король объявил войну и издал двадцатистраничный манифест содержания настолько предсказуемого, что Наполеон даже не дочитал его, съязвив, что текст списан из английских газет. Рапп вспоминал, что Наполеон «отбросил его с презрением и сказал о Фридрихе-Вильгельме III: “Он думает, что он в Шампани?”» (Намек на прусские успехи в 1792 году.) «Мне в самом деле жаль Пруссию, – продолжал Наполеон. – Я сочувствую Вильгельму. Он не отдает себе отчет, что за пустозвонство его заставили написать. Это просто смехотворно»{1563}. Отправленный частным порядком ответ Наполеона 12 октября, когда его армия шла в Тюрингию, гласил:
Ваше величество! Вы будете разбиты и без малейшего повода поставите под угрозу свое спокойствие и существование своих подданных. Сейчас Пруссия невредима и может вести переговоры со мной так, чтобы не уронить своего достоинства. Через месяц она окажется совсем в другом положении. Вы еще можете спасти подданных от опустошения и бедствий войны. Она едва началась, вы можете остановить ее, и Европа будет вам благодарна{1564}.
