Адресат счел письмо «изумительным сочетанием самонадеянности, агрессивности, злой иронии и ложной заботы»{1565}. Кроме того, его можно расценить как последнее предложение Фридриху-Вильгельму III выйти с достоинством из положения и как в высшей степени точную оценку шансов Пруссии в грядущей войне (предсказание «через месяц» сбылось даже раньше: сражения под Йеной и Ауэрштедтом произошли уже через две недели). Настоящие самонадеянность и агрессивность проявили предъявившие ультиматум прусские князья, генералы и министры.
Пруссия теоретически имела очень большую армию – до 225 000 человек, однако 90 000 из них несли гарнизонную службу. Ни от России, ни от Англии быстрой помощи ждать не приходилось, и, хотя некоторые прусские полководцы сражались еще под началом Фридриха Великого, ни один из них не воевал на протяжении последних десяти лет. Главнокомандующему, герцогу Брауншвейгскому, было за семьдесят, а генералу Иоахиму фон Меллендорфу даже за восемьдесят. Более того, планы герцога Брауншвейгского и командующего левым крылом князя Фридриха фон Гогенлоэ не совпадали, сами они ненавидели друг друга, и у военного совета ушло три беспокойных дня на выработку решения. Наполеон в этой кампании ни разу не собрал военный совет{1566}.
Некоторые из страннейших маневров пруссаков – плод коллективного разума – было трудно объяснить даже им самим. Ночью 9 октября Наполеон, ознакомившись с донесениями, решил, что неприятель от Эрфурта движется на восток, к месту сбора у Геры. В действительности же пруссаки этого не сделали, хотя, вероятно, им следовало бы так поступить: этот маневр позволял надежнее, чем избранный ими переход реки Заале, защитить Берлин и Дрезден{1567}. Когда на следующий день Наполеон увидел свою ошибку, он двинулся вперед с чрезвычайной быстротой, чтобы извлечь выгоду из ситуации.
Марш французов в оккупированную пруссаками Саксонию прикрывало всего шесть полков легкой кавалерии Мюрата. За ними, в авангарде, шел корпус Бернадота, на левом фланге двигались Ланн и Ожеро, на правом – Сульт и Ней, в центре гвардия и Даву, в резерве – главные силы кавалерии. 10 октября при Заальфельде Ланн разбил саксонско-прусский авангард под командованием принца Людовика-Фердинанда, племянника Фридриха-Вильгельма III. Сам Людовик-Фердинанд, возглавивший отчаянную кавалерийскую атаку на центр французской позиции, был заколот сержантом-квартирмейстером 10-го гусарского полка Гуине. Поражение (были убиты, ранены и пленены 1700 пруссаков и лишь 172 француза) дурно сказалось на боевом духе прусских войск. Затем Великая армия, оставив в тылу Берлин и Одер, отрезала пруссаков от коммуникаций, линий снабжения и лишила их пути к отступлению{1568}. На следующее утро французы заняли позицию на Саксонской равнине и приготовились к следующему этапу. В 20 часов стремительный Лассаль захватил в Гере обоз Гогенлоэ и принудил пруссаков к отступлению через Йену. Когда в час ночи 12 октября Наполеон узнал об этом от Мюрата, он два часа напряженно думал, а после разразился шквалом приказов и развернул армию на запад, лицом к пруссакам, стоявшим за рекой Заале{1569}.
12 октября конные разъезды Мюрата и разведка подтвердили, что главные силы прусской армии теперь в Эрфурте, и Мюрат развернул своих кавалеристов на север, а Даву захватил переправу в Наумбурге, лишив герцога Брауншвейгского всякой возможности передовой обороны. Пруссаки, деморализованные и растерянные еще до всякого крупного столкновения, предприняли одно масштабное отступление – на северо-восток. 13 октября Ланн направил свои авангардные части в город Йену, отогнал прусские аванпосты и немедленно занял господствующие над городом Ландграфенбергские высоты (проводить французов вызвался ненавидевший пруссаков сельский священник-саксонец).
Наполеон верно рассудил, что теперь пруссаки отходят к Магдебургу, а окруженному Ланну, следовательно, угрожает мощный контрудар примерно 30 000 пруссаков, о присутствии которых он доложил императору. Наполеон распорядился всей Великой армии сосредоточиться на следующий день у Йены. Даву и Бернадот получили приказы идти через Наумбург и Дорнбург и потеснить левый фланг неприятеля у Йены. Даву не мог знать, что главные силы пруссаков движутся в его сторону, и самоуверенно не предупредил Бертье об уже противостоящих ему крупных силах неприятеля. Из-за усталости корпус Бернадота и кавалерийский резерв по дороге к Йене отстали.
