Сент-Илер после подхода Сульта выбил пруссаков из Клозевица и, дождавшись артиллерии и конницы, начал наступление на деревню Редиген. Пруссаки встретили его отчаянным сопротивлением, но к 10:15 Сент-Илер смог возобновить наступление через Гермштедт против левого фланга неприятеля. Поскольку дивизия Ожеро, шедшая к Коспеде, набилась в [Мюхтальское] ущелье, он добрался до плато лишь в 9:30, а взобравшись на него, напал на пруссаков восточнее Изерштедта. Тем временем Ней достиг плато примерно с 4000 солдат и заметил разрыв на левом фланге Ланна. По собственной инициативе он встал позади и выдвинулся на левый фланг Ланна как раз тогда, когда того выбили из Фирценхайлингена. Атаковав, Ней вернул французам деревню и вывел их к южному склону Дорнберга. Ожесточенный артиллерийский огонь пруссаков не позволил наступать дальше, однако солдаты Нея удержали горящую деревню. Атака неприятельской конницы вынудила Нея перестроить пехоту в каре. В этот момент Наполеон снова призвал Ланна, чей корпус штурмовал Дорнберг и в 10:30 присоединился к Нею. В то же время Гогенлоэ отправил в парадном строю 5000 пехотинцев, около 3500 кавалеристов и 500 человек артиллерийской прислуги, чтобы обрушить огонь на защитников Фирценхайлингена. При этом штурмовать деревню Гогенлоэ не стал.
К 11 часам Ожеро захватил Изерштедт и соединился с Неем. В полдень Сульт занял позицию на правом фланге. Наполеон, теперь имевший левее позиции Ланна две дивизии Нея и подошедшую кавалерию Доминика Клейна, Жана-Жозефа д’Опуля и Этьена Нансути, счел момент удобным для общего наступления. По его приказу французы устремилась вперед: сначала шли густые стрелковые цепи, за ними батальонные колонны. Пруссаки в течение часа, яростно сражаясь, отступали, но их потери росли, и под ударами кавалерии Мюрата полки Тауэнцина дрогнули и побежали. К 14:30 армия Гогенлоэ в полном беспорядке (устояло лишь несколько каре) оставила поле боя. Мюрат, с хлыстом в руке, повел драгун, кирасир и легкую кавалерию всех трех корпусов и около 10 километров безжалостно гнал неприятеля, многих перебив и взяв в плен несколько тысяч саксонцев. Преследование прекратилось лишь в 18 часов, у Веймара. Длительное преследование прусских войск после разгрома у Йены стало хрестоматийным примером (о нем до сих пор рассказывают в военных академиях) того, как извлечь максимум пользы из своего успеха.
Только после победы Наполеон обнаружил, что ему противостояли не главные силы под командованием герцога Брауншвейгского, а лишь арьергард Гогенлоэ. В тот же день Даву при Ауэрштедте (в 21 километре от Йены) разбил Фридриха-Вильгельма III и герцога Брауншвейгского. Первый спасся лишь благодаря многочасовой скачке, а второй вскоре после сражения умер от ран. Имея 30 000 солдат при 46 орудиях, Даву окружил с обоих флангов 52 000 пруссаков с 163 орудиями. В том кровавом бою французы потеряли убитыми и ранеными 7000 человек, пруссаки – почти вдвое больше{1575}. Это одна из самых впечатляющих побед в истории Наполеоновских войн. Как и при Аустерлице, вмешательство Даву склонило весы на сторону французов. Когда адъютант Даву полковник Фалькон объяснил Наполеону, что тот разбил лишь соединение Гогенлоэ, а не главные силы прусской армии, император сначала не поверил: «У вашего маршала, похоже, двоится в глазах»{1576}. Выяснив, однако, правду, Наполеон пришел в восторг. «Передайте маршалу, что он сам, его генералы и солдаты заслужили мою вечную признательность», – сказал он Фалькону и удостоил корпус Даву чести возглавить триумфальный въезд в Берлин 25 октября{1577}. При этом упоминание об Ауэрштедте так и не появилось на знаменах корпуса, поскольку ошеломительная победа Даву над герцогом Брауншвейгским затмила прекрасную победу, одержанную Наполеоном над Гогенлоэ.
Бернадот, напротив, умудрился пропустить буквально все, и ни Наполеон, ни Даву никогда ему этого не простили. «Мне следовало расстрелять Бернадота», – заметил Наполеон на острове Святой Елены. После Йены он, по-видимому, непродолжительное время раздумывал, не отдать ли маршала под трибунал{1578}. 23 октября Наполеон отправил Бернадоту резкое письмо: «Вашего корпуса не было на поле боя, и это могло стать для меня роковым». Бернадот понял распоряжения Бертье буквально и повел солдат к Дорнбергу. Его и Наполеона пути не пересекались между 9 октября и 8 декабря, и к тому времени император в письме похвалил его за отнятый у Блюхера Любек, поэтому рассказы о личной перепалке между ними относятся к области мифов{1579}. Бертье редко ошибался при передаче приказов, но неучастие Бернадота в обеих битвах показывает, какова могла быть цена такого промаха. Бернадот вновь оказался мишенью для гнева Наполеона, и его собственная зависть и давняя неприязнь к императору лишь ухудшили положение.
