«Любовь моя! Я провел кое-какие славные маневры против пруссаков, – похвастался Наполеон Жозефине в письме, отправленном из Йены в три часа ночи после битвы. – Вчера я одержал крупную победу. У неприятеля было до 150 000 солдат. Я захватил 20 000 пленных, 100 орудий и знамена. Я видел прусского короля и оказался близко к нему, но в плен его не взял, как и королеву. Два дня я стоял бивуаком. Я необыкновенно хорошо себя чувствую»{1580}. Успех, как обычно, преувеличен, а Фридрих-Вильгельм III участвовал в сражении при Ауэрштедте, а не при Йене, и поэтому Наполеон не мог видеть ни прусского короля, ни королеву, но он и в самом деле захватил 83 орудия (Даву – еще 53), и, конечно, после почти образцовой победы ему было «необыкновенно хорошо».
Первое качество солдата состоит в мужественном перенесении трудов и лишений войны. Храбрость составляет только второстепенное качество. Бедность, лишение и нищета – лучшая школа для солдата[154].
«Я никогда не видел такого разгрома», – отозвался Наполеон о положении пруссаков после Йены{1581}. Но Фридрих-Вильгельм III не сдался. Он отступил на северо-восток и продолжил драться, поскольку знал, что русская армия на подходе. Хотя после сражения маркиз Джироламо ди Луккезини, прусский посол в Париже, начал с Дюроком переговоры, они ни к чему не привели. Наполеон справедливо считал Луккезини главным сторонником продолжения войны{1582}. «Думаю, трудно привести лучшее доказательство скудоумия этого клоуна», – написал он Талейрану{1583}.
Великая армия продолжала безжалостно гнать пруссаков, не давая им шанса остановиться для перегруппировки. Шпандау капитулировал перед Сюше 25 октября, Штеттин сдался Лассалю 29 октября, а 11 ноября Ней занял хорошо укрепленный Магдебург. Это отдало в руки французов весь запад Пруссии. 7 ноября в Любеке капитулировал генерал Герхард фон Блюхер (он храбро сражался при Ауэрштедте) со всеми своими солдатами: у них кончились боеприпасы.
Берлин пал настолько быстро, что лавочники не успели снять с витрин многочисленные карикатуры на Наполеона{1584}. Как и в Венеции, император приказал увезти в Париж квадригу богини победы с Бранденбургских ворот. Пленных прусских гвардейцев провели мимо посольства, на ступенях которого всего месяц назад они нахально точили сабли{1585}. Наполеон посетил поле битвы при Росбахе (совр. Браунсбедра), где в 1757 году Фридрих Великий разбил французов, и распорядился увезти в Париж стоявшую там колонну{1586}. «Я в чудесном здравии, – написал он Жозефине из Виттенберга 23 октября, – и усталость мне не вредит»{1587}. Привычка заканчивать столь многие письма Жозефине словами «я в порядке» (je me porte bien) позднее стала опасной{1588}.
Укрывшись в тот день в охотничьем домике от внезапной бури, он встретил молодую женщину. Она рассказала, что была замужем за шефом батальона (chef de bataillon) Второй полубригады легкой пехоты и после гибели мужа при Абукире осталась с сыном на руках. Изучив документы и убедившись, что ребенок законнорожденный, Наполеон назначил вдове годовую пенсию в 1200 франков, право на которую после ее смерти должно было перейти к сыну{1589}.
