«Я довольно хорошо себя чувствую, – рассказывал Наполеон Жозефине 5 ноября, приняв командование армией у Эбро и решив идти на Мадрид, – и надеюсь, что со всем этим вскоре будет покончено»{1875}. Если бы кампанию в Испании можно было выиграть прежним методом, то есть разбив неприятельскую армию и заняв столицу, то Наполеон, несомненно, вскоре одержал бы победу. Но он быстро понял, что здесь все будет иначе, и сказал генералу Дюма, оставленному в Бургосе, в арьергарде армии Сульта и пожаловавшемуся на это: «Генерал! На таком театре войны нет ни тыла, ни фронта… Вы с легкостью найдете, чем занять себя»{1876}.
В 3 часа 30 ноября Наполеон находился в 8 километрах от ущелья в горах Сомосьерра, через которое шла дорога на Мадрид. Облаченный в «превосходную шубу», подаренную царем Александром, он грелся у костра и, «предвидя важный бой, не мог уснуть». В тот день у Сомосьерры 11 000 его солдат смяли и отбросили 7800 солдат испанской армии, а затем Наполеон дважды послал в атаку гвардейских польских улан и один раз – конных егерей. Кавалеристы выбили противника из теснины и захватили 16 орудий. После боя Наполеон приказал всем гвардейским частям отсалютовать возвращавшемуся с поля польскому эскадрону, изрядно поредевшему{1877}.
Подойдя 2 декабря к Мадриду, Наполеон выяснил, что наилучшим образом защищенное место – это укрепленный Мюратом дворец Буэн-Ретиро. Утром 3 декабря, после обмена выстрелами, Боссе, говоривший по-испански и переводивший императору, записал, что Наполеон прогулялся под стенами, «почти не замечая выпущенных с высших точек Мадрида снарядов»{1878}. Город капитулировал в 6 часов 4 декабря, но Наполеон остался в Чамартине близ Мадрида, где в маленьком деревенском доме устроил штаб. Он посетил столицу лишь однажды, инкогнито, чтобы осмотреть дворец Жозефа. Наполеон с удовольствием отметил, что испанцы пощадили дворец. Уцелел и его собственный портрет (переход через Альпы) работы Давида, и «драгоценные вина» в королевском погребе. Наполеон помиловал маркиза де Сен-Симона (француза, схваченного, когда он стрелял по солдатам с ворот Фуэнкарраль), после того как дочь этого эмигранта-аристократа просила сохранить ему жизнь{1879}.
Наполеон оставался в Чамартине до 22 декабря, когда он узнал, что в Саламанку, в 180 километрах западнее Мадрида, вернулся английский экспедиционный корпус генерала Джона Мура. Боссе записал, что Наполеон «испытал сильную радость, узнав, что наконец может встретиться со своими врагами на terra firma [суше]»{1880}. 23 декабря Мур начал отступать к Ла-Корунье, и преследовавшему его Наполеону пришлось в метель и при штормовом ветре перейти Сьерру-де-Гвадаррама. Это предприятие вместе с переходом через Альпы и действиях у Прейсиш-Эйлау убедило Наполеона в том, что его солдаты способны воевать в любом климате, и в дальнейшем эта убежденность привела к катастрофе. В горах Наполеон упал с лошади, но остался невредим{1881}. Большую часть пути он шел пешком во главе одной из колонн, причем было настолько холодно, что слуга Боссе, упившись коньяком, замерз насмерть{1882}. «Мы перешли горы Гвадаррама в ужасную бурю, – вспоминал Гонвиль. – Вихри носили снег, и он валился с большой яростью, окутывая нас толстым слоем и проникая под плащи… Невероятно трудно было справиться с пушками»{1883}. Французам, однако, это удалось: Наполеон постоянно торопил солдат, хотя даже «старые ворчуны» открыто бранили его. «Любовь моя! – написал он Жозефине из Бенавенте в последний день 1808 года. – Я несколько дней преследовал англичан, но они продолжают в панике бежать»{1884}. В действительности англичане, имевшие дело с гораздо более сильным противником, вполне разумно отступали.
Хотя Наполеону не терпелось догнать Мура и вышвырнуть англичан с Пиренейского полуострова, агенты в Вене предупредили его, что Австрия быстро перевооружается и даже, вероятно, занята мобилизацией. Много лет спустя Веллингтон заявил, что Наполеон ушел из Испании потому, что «не был уверен в победе» над Муром. Это совершенно неверно{1885}. «Я преследую англичан, приставив шпагу к их почкам», – написал Наполеон 3 января 1809 году{1886}. Уже на следующий день тревожные новости из Австрии заставили его поручить преследование Сульту, а самому вернуться в Бенавенте, затем в Вальядолид, чтобы иметь более надежное сообщение с Францией{1887}. Из Вальядолида он отправил адъютанта, поляка Адама Хлаповского, в Дармштадт, Франкфурт, Кассель и Дрезден, а другого своего адъютанта (сына графа де Марбёфа, покровителя Бонапартов на Корсике) – в Штутгарт и Мюнхен с приказом: германские государи должны «немедленно приготовить войска к войне»{1888}.
