Встреча началась вскоре после 11 часов. Наполеон рассчитывал запугать Меттерниха (самого хладнокровного в Европе государственного деятеля) и вынудить Австрию отказаться от роли посредника. Наполеон полагал, что сможет убедить австрийцев снова примкнуть к французам. Меттерних, напротив, был полон решимости заключить мирное соглашение, устраняющее все крупные территориальные споры в Германии, Голландии, Италии и Бельгии. Огромное несходство их позиций отчасти объясняет такую продолжительность встречи. Меттерниха, ведшего переговоры о женитьбе Наполеона, в Вене считали настроенным профранцузски. Он (по крайней мере, на публике) выражал свою обеспокоенность разгромом Великой армии в России. Имел ли Меттерних, как утверждал впоследствии Наполеон, чересчур смутное представление об условиях мира? Или он намеренно затягивал время, чтобы Австрия успела перевооружиться? Требовал ли Меттерних больше, чем, как он считал, Наполеон согласился бы дать, желая таким образом выставить императора безрассудным упрямцем? Или Меттерних и в самом деле хотел мира, но лишь при условии крупных французских уступок в Европе? Принимая во внимание исключительную непоследовательность Меттерниха, предположим, что он руководствовался постоянно меняющимся сочетанием перечисленных, а также иных мотивов. Меттерних определенно считал, что после Дрездена именно он, а не Наполеон может решить судьбу континента. «Я заставляю всю Европу вращаться вокруг оси, которую в одиночку определил несколько месяцев назад, – хвастался он жене, – когда все вокруг считали мои соображения бессмысленными причудами, пустыми мечтаниями»{2540}.
В рассказах о встрече есть несколько противоречий. В какой-то момент Наполеон, по его собственному признанию, бросил шляпу на пол. Меттерних рассказывал жене, что Наполеон швырял ее «четырежды… в угол комнаты, ругаясь на чем свет стоит»{2541}. Фэн говорил, что Наполеон в конце встречи согласился участвовать в Пражском конгрессе; Меттерних отмечает, что это произошло четыре дня спустя, когда он садился в карету, чтобы ехать из Дрездена. Меттерних будто бы предупредил Наполеона: «Ваше величество, вы проиграли!» – а тот обвинил его в том, что Меттерних состоит на службе у англичан{2542}. Последнее замечание неумно, и на смертном одре Наполеон назвал его ужасной оплошностью (faux pas), превратившей Меттерниха в «непримиримого противника»{2543}. Наполеон почти сразу попытался исправить промах, притворившись, что пошутил, но, хотя они расстались как будто мирно, Меттерних убедился (по крайней мере, он так утверждал), что Наполеон упорно стремится к войне.
«Люди неисправимы, – по воспоминанию Меттерниха, сказал ему Наполеон. – Три раза я возвращал императору Францу его престол, обещал ему быть с ним в мире во все продолжение моей жизни; я женился на его дочери; тогда еще я говорил себе: ты делаешь глупость; но она уже сделана, и в этом я сегодня раскаиваюсь»{2544}. Далее Наполеон заговорил о мощи и планах австрийской армии и похвалился, что знает расстановку войск «вплоть до барабанщиков». Чтобы показать, насколько хороша его разведывательная сеть, Наполеон повел Меттерниха в кабинет, и более часа они просматривали ежедневный доклад от шпионов Нарбонна, один полк за другим.
Когда Меттерних указал, что теперь солдаты Наполеона – «дети», Наполеон якобы вскричал: «Вы не солдат и не понимаете, что происходит в душе солдата. Я вырос в поле, и такой человек, как я, мало заботится о жизни миллиона людей»{2545}. В мемуарах Меттерних отмечает: «Я не осмелюсь привести гораздо более резкие выражения, употребленные Наполеоном». Наполеона сильно критиковали за высказывание о «миллионе людей», принимая это за очевидное доказательство того, что он ни во что не ставит чужие жизни, но здесь чрезвычайно важен контекст. Наполеон отчаянно пытался убедить Меттерниха, что он совершенно готов возобновить войну, если не получит достойное предложение мира. Таким образом, эти слова – блеф, а не проявление бессердечного цинизма (если Наполеон вообще их сказал).
Выдвинутые Меттернихом условия далеко не ограничивались возвращением австрийцам Иллирии. Вероятно, он попросил у Наполеона освобождения половины Италии и всей Испании, передачи Пруссии почти всего утраченного ею по Тильзитскому миру (в том числе Данцига), возвращения в Рим папы, отмены протектората Наполеона над Рейнским союзом, вывода французских войск из Польши и Пруссии, предоставления независимости ганзейским городам и упразднения Великого герцогства Варшавского. Однажды Наполеон в картографической комнате, примыкавшей к кабинету, закричал так громко, что свита услышала: он не против вернуть Иллирию, но остальные предложения считает неприемлемыми{2546}.
