Когда над полем боя рассеялся туман, Наполеон убедился в явном своем преимуществе. Увидя возможность прорвать линию союзников у Вахау, на самом уязвимом ее участке, он в полдень двинул корпус Макдональда против правого фланга неприятеля. Около 14 часов Наполеон лично напутствовал 22-й полк легкой пехоты, отправляющийся на штурм высоты Колмберг, господствующей над Гроспёзна, подразнив солдат: мол, стоят тут внизу, ничего не делая, когда там палят вовсю{2599}. Солдаты заняли высоту, но этот маневр заметили Александр I, Фридрих-Вильгельм III и Шварценберг, пославшие туда прусские резервы. (Как и прежде в ту кампанию, два монарха лишь подавали советы и ободряли войска. Тактические решения принимали профессиональные военные.)
На равнине между Вахау и Либертвольквицем Мюрат для поддержки Удино и Понятовского построил кавалерию в плотные колонны. В 14:30 кавалеристы де Поммеру де Бордесуля начали атаку в центре. Они прорвали пехотный строй герцога Вюртембергского и добрались до артиллеристов «большой батареи» союзников. Восемнадцать эскадронов (до 2500 сабель) напали на дивизию русской гвардейской кавалерии, опрокинули ее и продолжили путь к ставке союзников. Увы, французская пехота не сумела поддержать эту атаку. Бордесулю пришлось отступать после того, как атакующие оказались на болотистой почве и вдобавок понесли серьезные потери, в том числе от огня французских пушек.
Наполеон ожидал с севера Мармона, но к 15 часам решил начать общее наступление имевшимися силами. Он сильно выдвинул батареи, чтобы ударить по центру неприятельской позиции, начал частые кавалерийские атаки и контратаки, приказал пехоте вести огонь с близкой дистанции и в результате поставил союзников почти на грань разгрома. Однако вмешательство свежих австрийских частей (некоторые перешли Плайсе по пояс в воде, чтобы скорее вступить в бой) и невероятное упорство русских и пруссаков не позволили французам прорвать фронт.
Слыша долгую канонаду со стороны деревни Меккерн, Наполеон спешно отправился на северный участок, где Блюхер сражался с Мармоном. На узких улицах Меккерна шел жестокий рукопашный бой, и, когда Мармон попытался занять высоты за деревней, Йорк начал кавалерийскую атаку при поддержке пехоты. Мармону пришлось отойти к Лейпцигу. Ней откатывался к городу, оставляя одну выгодную позицию за другой, и не мог сдержать Блюхера и Бернадота.
Союзники наступали с трех сторон, и Наполеону пришлось, чтобы преуспеть на всех участках, слишком распылить силы. К 17 часам обе стороны были готовы закончить первый день боев. Потери были огромны: до 25 000 у французов и до 30 000 – у союзников{2600}. Той ночью Наполеону следовало отойти на запад, оторвавшись от противника прежде, чем Шварценберг получит крупные подкрепления, но вместо этого весь день 17 октября он позволил солдатам отдыхать и восстанавливать силы, предложил противнику перемирие (и получил отказ) и послал плененного в тот день австрийского генерала Максимилиана фон Мерфельда к императору Францу с откровенно антирусским посланием. «Это не так уж трудно для Австрии, Франции и даже Пруссии – остановить на Висле разлив народа полудикого, по сути завоевателя, огромные владения которого простираются отсюда до самого Китая, – говорил он. – Я должен пойти на жертвы, чтобы положить этому конец, и готов на них»{2601}. Среди жертв ради мира, как он сказал Фэну, упоминался немедленный отказ от Великого герцогства Варшавского, Иллирии и Рейнского союза. Кроме того, Наполеон собирался обдумать независимость Испании, Голландии и ганзейских городов – но лишь в рамках всеобщего урегулирования с участием и Англии. Для Италии он желал «целостности и независимости королевства», что, в отличие от его предложения Австрии отвести войска из Германии за Рейн, звучало туманно{2602}. Франц не отвечал три недели. К тому времени положение радикально переменилось – и не к пользе Наполеона{2603}. Впоследствии Веллингтон утверждал, что, если бы Наполеон раньше отступил из Лейпцига, союзники не решились бы приблизиться к Рейну{2604}. Но оставить Лейпциг в отсутствие перемирия фактически означало бы бросить десятки тысяч солдат в восточных гарнизонах.
Наполеон опасался, что саксонцы и вюртембержцы предадут его, как это сделали баварцы, и вместо отступления к Эрфурту организовал подвоз боеприпасов (в Лейпцигском сражении французская артиллерия выпустила 220 000 ядер – втрое больше, чем даже при Ваграме), расположил все силы полудугой, охватив город с северо-востока и юга, и поручил Бертрану и Мортье прикрывать пути отхода на случай отступления{2605}. Вечером 17 октября у Наполеона обострился грипп, но император решил его игнорировать. Подоспели Бернадот и Беннигсен, и это означало, что, хотя к Наполеону с начала сражения присоединились 14 000 солдат Ренье, Шварценберг получил 100-тысячное подкрепление{2606}.
