Утром 19 октября Наполеон наконец решил отступить. Он сказал Понятовскому, которому три дня назад вручил маршальский жезл: «Князь! Вы будете оборонять южные предместья». – «Государь! У меня слишком мало людей», – возразил поляк. «Значит, будете защищаться с теми, что есть», – сказал Наполеон. «Ваше величество, – согласился новоиспеченный маршал, – мы удержимся! Мы все готовы погибнуть за ваше величество»{2610}. Понятовский в тот же день сдержал обещание. Наполеон выехал из города около 10 часов, после того как нанес визит саксонскому королю: его командующий не перешел на сторону врага, в отличие от многих солдат. «Лицо Наполеона при оставлении Лейпцига выражало спокойствие, – вспоминал полковник фон Оделебен. – Он медленно выехал через ворота Святого Петра, но обливался потом; это обстоятельство могло объясняться физическим напряжением вкупе с душевным волнением»{2611}. Отступление было беспорядочным: «зарядные ящики, жандармы, пушки, коровы и овцы, женщины, гренадеры, кареты, здоровые, раненые и умирающие – все смешалось и двигалось в таком беспорядке, что вряд ли можно было рассчитывать на то, что французы продолжат марш, и еще менее – что они сумеют защитить себя»{2612}. Неразбериха усилилась, когда в 10:30 союзники начали штурмовать город.
Через реки Плайсе, Луппе и Вайсе-Эльстер не были наведены мосты, и отступающим пришлось уходить через город по одному-единственному мосту через Плайсе, к которому вел ряд узких улиц. Увы, мост был взорван в 11:30 – задолго до того, как армия успела переправиться целиком, – и это привело к катастрофе: в плен к союзникам попало больше 20 000 человек, которых можно было бы спасти, и отступление превратилось в бегство. В бюллетене № 50 Наполеон обвинил полковника Монфора в том, что тот поручил задание «капралу, невежественному малому, слабо понимавшему суть порученного ему дела»{2613}. По мосту шли люди и животные, когда город потряс взрыв, усеявший улицы и реку частями тел{2614}. Некоторые офицеры попытались преодолеть реку вплавь, чтобы избежать плена. Макдональду это удалось. Лошадь Понятовского, однако, не сумела выбраться на противоположный берег, упала на всадника и утопила его. Обоих унесло течением{2615}. Рыбак, выловивший из реки тело Понятовского, с большой выгодой продал его кольца, табакерки и усеянные бриллиантами эполеты польским офицерам, желавшим передать эти вещи семье погибшего{2616}. Вместе с каретой Наполеона союзникам достался его красный кожаный портфель с надписью золотым тиснением «Gazettes Étrangères» [ «Иностранные газеты»], открытый в присутствии Бернадота[306].
«Между сражением выигранным и проигранным, – сказал Наполеон накануне Лейпцигской битвы, – огромное расстояние, и здесь лежат империи»{2617}. За три дня Наполеон потерял убитыми и ранеными до 47 000 человек. Около 38 000 солдат было пленено. Неприятелю также досталось 325 орудий, 900 фургонов и 28 знамен и штандартов (в том числе три «орла»). Эта статистика делает битву под Лейпцигом крупнейшим поражением Наполеона{2618}. В бюллетене он признал потерю 12 000 человек и нескольких сотен фургонов – в основном из-за несвоевременно взорванного моста. «Беспорядок, который это вызвало в армии, изменил положение, – писал он. – Победоносная французская армия явилась в Эрфурт разбитой»{2619}. Дезертирство и переход на сторону врага продолжались, и обратно за Заале он сумел увести всего 80 000 солдат из более чем 200-тысячной (в начале сражения) Великой армии. «В наших расстроенных рядах вспыхнул ужасный тиф, – вспоминал капитан Баррес. – Можно сказать, что после Лейпцига на нас обрушились все напасти, которые только могут грозить армии»{2620}.
Наполеон с боями отходил к Рейну. 21 октября он отбросил австрийцев при Кезене (совр. Бад-Кезен в Германии), в тот же день – пруссаков при Фрайбурге (совр. Свебодзице в Польше), 27 октября русских при Херсельберге и 30–31 октября – баварцев при Ханау. 2 ноября он пересек Рейн в Майнце. «Будь покойна, весела и смейся над паникерами», – писал он супруге на следующий день{2621}.
У Наполеона имелось 120 000 солдат в крепостях на Эльбе, Одере и Висле. Рапп был осажден в Данциге (там из 40 000 к концу осады осталось 10 000 боеспособных), Адриен дю Тайи – в Торгау, Жан Лемаруа – в Магдебурге, Жан Лапуап – в Виттенберге, Луи Грандо – в Штеттине, Луи д’Альб – в Кюстрине, Жан Руже де Лаплан – в Глогау, а также части в Везеле, Дрездене, Эрфурте, Мариенбурге (совр. Мальборк), Модлине и Замосци. Хотя Даву удерживал Гамбург и земли в нижнем течении Эльбы, в конце 1813 года большая доля этих восточных гарнизонов капитулировала, в основном из-за голода. Несколько крепостей продержались до окончания кампании 1814 года, но это почти не принесло Наполеону пользы, разве что они связали части местного ополчения, осаждавшего их. То, что Наполеон оставил так много солдат далеко на востоке, говорит о его неисправимом оптимизме. К 1814 году большинство их попало в плен.
