Регион Шампань, восточнее Парижа, перерезают реки Сена, Марна и Эна, долины которых образуют естественные пути для наступления союзников на французскую столицу. Война пришлась на самую суровую в Западной Европе за предыдущие 160 лет зиму; холод удивил даже русских. Обычными стали переохлаждение, обморожение, пневмония, истощение и голод. Особую обеспокоенность снова вызывал тиф, особенно после вспышки в Майнцском лагере. «Мои войска! Мои войска! Они всерьез считают, что у меня еще есть армия? – говорил Наполеон в тот период префекту полиции Паскье. – Они что, не понимают: почти все, кого я привел из Германии, погибли от этой ужасной болезни, которая стала последней каплей, вдобавок ко всем моим бедам? Армия! Мне повезет, если через три недели я сумею собрать от 30 000 до 40 000 человек»{2661}. Девять из двенадцати сражений кампании состоялись на равнине площадью всего 193 на 64 километра, покрытой снегом: идеально для кавалерии, если бы она была у Наполеона. Ему противостояли две крупные союзнические армии: Силезская (Блюхера) и Богемская (Шварценберга), общей численностью до 350 000 человек. В целом союзники выставили почти 1 млн солдат[310].
В 1812 году армия Наполеона была настолько велика, что ему пришлось предоставить маршалам большую свободу. Теперь же, когда под его началом оказались 70 000 человек, он руководил ими лично и непосредственно, как когда-то в Италии. Таланты Бертье и еще семи маршалов (Нея, Лефевра, Виктора, Мармона, Макдональда, Удино и Мортье) Наполеон теперь смог применить во многом так же, как около десятилетия тому назад, когда некоторые из них были генералами: каждый имел под своим командованием от 3000 до 5000 солдат. (Бернадот и Мюрат теперь воевали против него, Сен-Сир был в плену, Журдан, Ожеро и Массена командовали военными округами, Сульт и Сюше находились на юге, а Даву был осажден в Гамбурге.)
26 января у Витри-ле-Франсуа, приняв командование всего над 36 000 солдат при 136 орудиях, Наполеон приказал Бертье раздать 300 000 бутылок шампанского и коньяка: «Лучше мы это выпьем, чем враг». Увидев, что Блюхер сильно выдвинулся вперед, а Шварценберг слегка изменил маршрут, в полдень 29 января Наполеон атаковал Силезскую армию у Бриенна{2662}. «Я не узнал Бриенн, – позднее рассказал Наполеон. – Все выглядело по-другому, даже расстояния будто уменьшились»{2663}. Единственным знакомым местом оказался дуб, под которым он когда-то читал «Освобожденный Иерусалим» Тассо.
Проводником Наполеону служил местный викарий, один из его прежних наставников, ехавший на лошади Рустама и убитый ядром рядом с императором{2664}. Французы внезапной атакой захватили замок в Бриенне (причем Блюхер со своим штабом едва не попал в плен), удержали его, отразив решительные контратаки русских, и это помогло Наполеону одержать победу. «Поскольку битва началась только за час до наступления темноты, мы дрались всю ночь, – сообщал Наполеон военному министру Кларку. – Если бы у меня были солдаты постарше, я добился бы большего… но с теми, что у меня есть, будем считать, что нам и так повезло»{2665}. Он стал уважать своего противника Блюхера и говорил о нем: «Если он бывал бит, то уже через мгновение неизменно оказывался готовым к бою»{2666}. Во время возвращения Наполеона в Мезьер, в ставку, казаки подобрались к нему настолько близко, что один русский попытался ударить его пикой, но был застрелен Гурго. «Было очень темно, – вспоминал Фэн, – и в неразберихе ночного лагеря один отряд мог рассмотреть другой только в свете бивуачных костров»{2667}. Наполеон подарил Гурго саблю, которую носил при Монтенотте, Лоди и Риволи.
Когда после боя Наполеон оценил положение, выяснилось, что армия потеряла 3000 человек, а Удино получил еще одно ранение. Пруссаки, отходя от Бриенна к Бар-сюр-Об, на равнине между двумя городами соединились с некоторыми отрядами Шварценберга. Наполеон не мог избежать сражения, поскольку главный путь отхода был отрезан: мост через реку Об в Лемоне ранее уничтожили, чтобы остановить продвижение Блюхера к Труа. Хотя с прибытием корпуса Мармона армия увеличилась до 45 000 человек, Наполеон оставался на месте на день дольше необходимого, и 1 февраля у Ла-Ротьера, примерно в 5 километрах от Бриенна, был атакован на открытой местности 80 000 солдат союзников. Французы удержали деревню до темноты, но Наполеон потерял почти 5000 солдат (союзники – больше), а этого он не мог себе позволить. Кроме того, французы потеряли 73 орудия и были вынуждены отступить. Наполеон заночевал в Бриеннском замке и приказал по наспех починенному мосту в Лемоне отходить к Труа. На следующий день Наполеон в письме Марии-Луизе потребовал не ходить в Оперу на «Орифламму»: «Пока земли империи занимает враг, вы не должны посещать никаких спектаклей»{2668}.
