Веллингтон на Пиренейском полуострове дал несколько оборонительных сражений, в том числе при Вимейру (1808), Талавере (1809) и Буссако (1810), и теперь был уверен в своем положении. Веллингтон – упрямый, холодный и расчетливый человек, аристократ англо-ирландского происхождения, убежденный тори – восхищался Наполеоном как «первым в наше время на поле боя», но презирал его как парвеню. «Его политика состояла просто в запугивании, – заявил Веллингтон после Ватерлоо, – и, если не касаться военной стороны дела, он был Джонатаном Уайлдом». (Уайлд – известный преступник, повешенный в 1725 году в Тайберне{2974}.) Выбор Веллингтоном позиции (его правый фланг опирался на Угумон, левый – на лес, центр – на ветку дороги, устроенной в выемке, в нескольких сотнях ярдов за укрепленной фермой Ла-Э-Сент) существенно ограничил варианты Наполеона[337]. Но и сам Веллингтон, имевший за спиной лес Суаньи, сильно рисковал: если бы Наполеон оттеснил его с дороги, организованное отступление оказалось бы невозможным.
Битва началась около 11 часов, когда пушки корпуса Рея проложили путь для отвлекающего удара по Угумону дивизии Жерома Бонапарта, а следом дивизии Фуа. Атака на ферму провалилась, и в течение дня Угумон оттягивал на себя все больше французских войск. По неизвестной причине французы не пытались расстрелять ворота фермы из пушек конной артиллерии. Днем Веллингтон укрепил ферму, и Угумон, как и Ла-Э-Сент, превратилась в мощный волнолом, о который разбивались атаки французов. Жером храбро сражался, и, когда от его дивизии осталось два батальона, Наполеон сказал ему: «Мой брат! Жаль, что я узнал тебя слишком поздно»{2975}. Это, вспоминал Жером, было подобно бальзаму на «потаенные бессчетные муки, терзающие его сердце».
В 13 часов 83-пушечная «большая батарея» Наполеона открыла огонь по линии Веллингтона, однако первоначально обстрел причинил урон меньший, чем мог, поскольку Веллингтон приказал солдатам залечь, укрывшись за гребнем хребта. В 13:30 Наполеон нанес главный удар пехотой: корпус д’Эрлона двинулся на центр и левое крыло Веллингтона. Оставив Ла-Э-Сент слева, солдаты продвигались по размокшим от дождя ржаным полям с колосьями по грудь, рассчитывая, как и при Аустерлице, прорвать линию Веллингтона, а затем развернуться в обе стороны. Место для атаки было выбрано верно – слабейший участок позиции Веллингтона, но проведена она была неудачно.
Корпус д’Эрлона начал атаку с батальонами, построенными в несколько шеренг по 250 солдат (по-видимому, чтобы увеличить плотность огня при встрече с врагом) в нарушение всех привычных образцов: маневрировать в колонне, а после развернуться в линию. Это сделало боевой порядок неповоротливым, трудноуправляемым и чрезвычайно уязвимым. Капитан Пьер Дютиль из дивизии де Марконье вспоминал: это был «странный боевой порядок, и он дорого нам обошелся, ведь мы не могли перестроиться в каре, чтобы отразить кавалерийские атаки. При этом неприятельская артиллерия могла простреливать наши порядки на глубину до двадцати шеренг»{2976}. Неизвестно, кому пришла в голову такая идея, но в конечном счете именно д’Эрлона следует признать ответственным за столь важное тактическое решение, как порядок, в котором его корпус начал судьбоносную атаку в центре[338]. Принцип Наполеона гласит: «Пехота, кавалерия и артиллерия – ничто одна без другой». В данном случае пехотинцев слабо поддержали остальные рода войск, и атака д’Эрлона, не сумевшего связать центр Веллингтона боем, была отбита{2977}. Английские бригады тяжелой кавалерии Эдварда Сомерсета и Вильяма Понсонби атаковали корпус, рассеяли его и отогнали к французским позициям. Корпус потерял два из двенадцати своих «орлов». В 15 часов, когда после отступления д’Эрлона английскую кавалерию отогнали от «большой батареи», Наполеон вместе с генералом Жан-Жаком Дево де Сен-Морисом, командующим гвардейской артиллерией, отправился осмотреть вблизи поле боя. Генерал ехал впереди, и ядро разорвало его пополам{2978}. Около 13:30 на правом фланге Наполеона показался первый из трех прусских корпусов. Наполеон был предупрежден об этом после допроса прусского гусара, захваченного между Вавром и Планшенуа эскадроном егерей, и почти полчаса укреплял свой правый фланг. Император распорядился сказать солдатам, что масса в темных мундирах на горизонте – это корпус Груши, явившийся, чтобы нанести решающий удар. Вскоре обман стал очевиден, что дурно сказалось на боевом духе. Днем Наполеону пришлось постоянно укреплять правый фланг для противодействия пруссакам, и к 16 часам между Фришермоном и Планшенуа 7000 французских пехотинцев и кавалеристов Лобау столкнулись с 30 000 солдат фон Бюлова{2979}. Еще утром Наполеон, располагавший 72 000 солдат при 236 орудиях против 68 000 солдат при 136 орудиях у Веллингтона, имел преимущество. Теперь союзники смогли выставить более 100 000 солдат и более 200 орудий.
