В путешествии Наполеон, как правило, вставал между 10 и 11 часами, завтракал в спальне мясом и вином и оставался у себя до 15 часов. Затем он одевался, недолго гулял по палубе и играл в шахматы с Монтолоном (обычно стремившимся проиграть) до ужина в 17 часов. Кокберн записал, что Наполеон «много ест и пьет, но говорит мало. Предпочитает всевозможное мясо с обилием соуса, не притрагивается к овощам»{3050}. Затем он полтора часа прогуливался по палубе с Кокберном, с 20 до 22 часов играл в карты, а после отправлялся спать. Наполеон брал уроки английского языка, жаловался на жару, гулял под дождем, полнел и решал с Гурго математические задачи, извлекая квадратные и кубические корни. 15 августа он вспоминал о прошлых днях своего рождения («Какое отличие!») и лишь в 23:30 лег в постель{3051}. В тот же день Мария-Луиза написала императору Францу о муже: «Я надеюсь, что с ним будут обращаться благожелательно и милосердно, и я молю вас, дражайший Papa, удостовериться, что будет так… Я в последний раз беспокоюсь о его участи. Я признательна ему за спокойное безразличие [ruhige Indifferenz], с которым он позволил мне провести мои дни, вместо того чтобы сделать меня несчастной»{3052}.
Кокберн любезно изменил маршрут, чтобы пройти между островами Пальма и Гомера Канарского архипелага: Наполеон пожелал увидеть вулкан [Тейде] на острове Тенерифе. 23 сентября корабль пересек экватор, и бывший император бросил за борт сто наполеондоров как приношение Нептуну. Бертран решил, что это слишком много, а Кокберн намекнул, что Нептуну хватило бы и пяти золотых{3053}. На следующей неделе Наполеон заговорил о Ватерлоо («Если бы только можно было сделать это заново!») и часто упоминал эту битву в следующие пять лет.
Конечного пункта назначения корабль достиг в субботу 14 октября. Остров Святой Елены – вулканического происхождения, площадью всего 122 квадратных километра и с длиной береговой линии всего 45 километров – лежит в 1150 морских милях от побережья Анголы, более чем в 2000 от побережья Бразилии и в 700 милях – от ближайшего к нему острова Вознесения. Остров Святой Елены находится «дальше от всего, чем что-либо еще в мире»{3054}. С середины XVII века до 1834 года на этом очень далеком, труднодоступном обломке Британской империи корабли пополняли запасы пресной воды по пути в Индию и обратно. В 1815 году население острова составляло 3395 европейцев, 218 чернокожих рабов, 489 китайцев и 116 малайцев{3055}. Английское правительство заключило с управлявшей островом Ост-Индской компанией соглашение, согласно которому обязалось платить за пребывание там Наполеона.
С моря на Джеймстаун, единственный город на острове, открывается весьма впечатляющий вид: неприступные 180-метровые черные скалы обступают маленький порт с двух сторон. 15 октября, опершись на плечо Маршана, Наполеон осмотрел остров в подзорную трубу, которой пользовался при Аустерлице. «Непривлекательное место, – заметил он. – Мне следовало бы остаться в Египте»{3056}. Остров постоянно патрулировали два английских фрегата, и ни один корабль не мог ниоткуда приблизиться к нему, не будучи замеченным с многочисленных сигнальных постов, сообщающихся друг с другом. Наполеон, должно быть, понимал, что умрет здесь.
