Казнь неаполитанскими Бурбонами Мюрата в Калабрии сначала вызвала ту же реакцию («Мюрат получил лишь то, чего заслуживал»), но, подумав, Наполеон признал: «Во всем виноват я. Мне следовало оставить его маршалом и не делать великим герцогом Бергским, тем более не делать его неаполитанским королем. Он спятил. Он был очень честолюбивым»{3077}. На случай, если кто-либо счел бы это замечание ханжеским, Наполеон прибавил: «Я возвысился постепенно, а Мюрат хотел одним прыжком стать главным во всем». Наполеона впечатлил сенсационный побег Лавалетта из парижской тюрьмы Консьержери. Лавалетт ожидал казни за измену, и его жена (которую Наполеон прежде считал «дурочкой») поменялась с ним одеждой и заняла его место{3078}. (Великодушные, как всегда, Бурбоны держали ее за решеткой до тех пор, пока она не сошла с ума.) Узнав в 1816 году, что Мария Валевская вышла замуж за бонапартиста герцога д’Орнано, Наполеон, по его словам, «обрадовался». «Она богата, – сказал он, имея в виду некогда выплачиваемые ей ежемесячно 10 000 франков. – Она должна была скопить значительную сумму»{3079}. Увы, Мария недолго пользовалась этими деньгами: в следующем году она умерла от почечной недостаточности в Льеже, где в ссылке находился герцог. На острове Святой Елены Наполеон рассказывал о своих успехах (bonnes fortune) и с удовольствием перечислял Гурго любовниц, хотя и настаивал, что их было всего шесть или семь. В действительности их было по меньшей мере втрое больше{3080}.
Хотя заключение Наполеона не было ни удобным, ни приятным (человеку его масштаба на крошечном острове делать нечего), до 14 апреля 1816 года оно было сравнительно сносным. В тот день на остров Святой Елены приехал новый губернатор, Хадсон Лоу, сменивший обходительного полковника Марка Уилкса. Во время первой встречи с Лоу Наполеон подарил англичанину золотые часы (их теперь можно увидеть в Лондоне, в Национальном музее армии), но их отношения быстро испортились. Наполеон уже тяготился своим положением, а новый тюремщик – человек педантичный, лишенный воображения, – мало подходил для своей должности. Монтолон позднее признал: «На посту губернатора острова Святой Елены нас не удовлетворил бы и ангел небесный», но военная карьера Лоу делала конфликт почти неизбежным{3081}. В черновике неопубликованной автобиографии, хранящейся в Британской библиотеке, Лоу рассказывает, как в начале февраля 1794 года он вел роту солдат во время ночной атаки Нельсона на редут Конвента в корсиканском заливе Сан-Фьоренцо:
Тогда все солдаты бросились вперед, и отряд, с которым шел я, вошел в брешь; мы нашли ее загроможденной телами защищавших ее солдат французского гарнизона. Все они были из полка Ла-Фер… Они лежали грудами в бреши, и нам пришлось пройти по телам мертвых и умирающих{3082}.
Поскольку Наполеон покинул полк Ла-Фер за считаные месяцы до этого, Лоу шагал по телам его искалеченных и мертвых товарищей, причем сражался англичанин вместе с королевскими корсиканскими егерями (и позднее командовал ими), которых Наполеон считал предателями.
Лоу также дрался в Бастии и Кальви, останавливался на постой в доме Бонапартов в Аяччо, а после служил в Португалии и на Менорке, командовал корсиканскими егерями в Египте и после капитуляции там французов в 1801 году (унизительный эпизод консульства Наполеона) конвоировал пленных из Каира в Розетту, к месту посадки на корабли. Два года Лоу возглавлял на Капри типографию (недостойное солдата, по мнению Наполеона, занятие), следя, чтобы об успехах союзнических армий на Пиренейском полуострове скрытно узнавали в Неаполе и других итальянских городах{3083}. Кроме этого, Лоу был знаком c царем Александром и восхищался им, участвовал в Лейпцигской битве, после чего был прикомандирован к штабу Блюхера, которого также почитал. Он видел поражения Наполеона при Ла-Ротьере и Лане и попал в Париж после капитуляции Мармона. В начале 1815 года Лоу даже порекомендовал укрепить гребень плато [Мон-Сен-Жан] у Ватерлоо (но в битве не участвовал – он командовал отрядом, в июле выбившим Брюна из Тулона){3084}. Таким образом, Лоу за 34 года службы (во время которой он провел в отпуске не больше двенадцати месяцев) наблюдал многие из крупнейших неудач Наполеона и «вывернул наизнанку» его первую победу. Между этими двумя людьми не могло быть симпатии, и Лоу вряд ли считал характер Наполеона в чем-либо привлекательным. «Вы никогда не командовали никем, кроме корсиканских перебежчиков, – издевался Наполеон над Лоу во время их последнего разговора. – Вы не полководец, а просто конторщик»{3085}.
