Я носил императорскую корону Франции, Железную корону Италии. Теперь же Англия дала мне еще больший и еще более великолепный, изношенный нашим Спасителем, терновый венец. Притеснения и всякое нанесенное мне оскорбление лишь увеличивают мою славу, и именно гонениям Англии я буду обязан ярчайшей частью моей славы{3130}.
Это типичное для Наполеона преувеличение и необычное даже для него кощунство, да и факты во многом неверны, однако прозябание на острове Святой Елены человека, некогда владевшего почти всей Европой, в самом деле было тяжким наказанием (хотя и гораздо гуманнее казни, которой требовали Бурбоны и пруссаки). Тем летом произошло слабое землетрясение, и Наполеон заявил адъютанту: «Нас должно было поглотить – остров и все. Было бы так приятно погибнуть в компании»{3131}. Наполеон хватался за любое предполагаемое политическое событие, могущее принести ему свободу. Так, он полагался на «восстание» во Франции; на то, что премьер-министром Англии станет лорд Холланд; на то, что умрет Людовик XVIII; на то, что на английский престол взойдет принцесса Шарлотта-Августа, единственный ребенок принца-регента («Она вернет меня в Европу»). В действительности ничто из перечисленного не сулило ему спасения, особенно когда в ноябре 1817 года Шарлотта-Августа умерла и наследником принца-регента стал будущий король Вильгельм IV, ее недружелюбно настроенный младший брат{3132}.
В 1818 году семейство Балкомб покинуло остров, О’Мира выслали, а корсиканец Киприани, с которым Наполеон вспоминал прошлое, умер. Перед отъездом Бетси отметила, что здоровье Наполеона после обострения сильно ухудшилось: «Было печально видеть разрушительное действие болезни и перемену, которую оно произвело в его облике».
Лицо его приобрело буквально цвет желтого воска, а щеки повисли мешками… Лодыжки настолько распухли, что плоть буквально образовала складки над башмаками; он был настолько слаб, что не мог стоять, не опираясь одной рукой на стол рядом с собой, а другой – на плечо слуги{3133}.
Когда они прощались в последний раз, Наполеон сказал: «Скоро ты поплывешь в Англию, оставив меня умирать на этой убогой скале. Посмотри на эти ужасные горы; это стены моей тюрьмы».
Наполеон, всегда помнивший о силе подарков, отдал Бетси свой платок, которым она утирала слезы, а когда девочка попросила прядь волос, он приказал Маршану срезать четыре – для нее и членов ее семьи{3134}.
Историки приписывают Наполеону следующие недуги: гонорею, желчекаменную болезнь, эпилепсию, мигрень, пептическую язву (язвенную болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки), малярию, бруцеллез, гепатит, дизентерию, цингу, подагру, гиперпитуитаризм (повышение секреторной активности гипофиза), бильгарциоз (шистосомоз), метеоризм, расстройство желудка, заболевания почек, гипогонадизм, сердечную недостаточность, цистит, маниакально-депрессивный синдром, синдром Клайнфельтера, синдром Пехкранца – Бабинского – Фрелиха (адипозогенитальную дистрофию), синдром Золлингера – Эллисона и так далее{3135}.
Почти все перечисленное можно с уверенностью исключить, кроме геморроя, излеченного еще в детстве легкого туберкулеза, инфекции мочевого пузыря с камнями, чесотки и головной боли: всем этим он страдал и до приезда на остров Святой Елены. В очень подробной книге Itinéraire de Napoléon au jour le jour (1947) указано, где и что Наполеон делал буквально каждый день своей взрослой жизни, и из этой хроники ясно, что он удивительно редко не работал из-за нездоровья[348]. Еще в январе 1815 года Наполеон похвастался: «Я в жизни не болел»{3136}. В том походе он заразился гриппом и, вероятно, дурно себя чувствовал в дни сражений при Ваграме, Бородине, на третий день Лейпцигской битвы и, возможно, при Ватерлоо – но не в такой степени дурно, чтобы в любом из этих случаев болезнь повлияла на его решения.
