В пятницу, 10 марта 1797 года, Наполеон всего с 40 000 солдат выступил, как и пообещал Директории, на север, в рискованный поход: через Тироль к Клагенфурту и далее к Леобену в Штирии, откуда, с вершин у Земмеринга, французский авангард мог различить уже шпили Вены. Эрцгерцог Карл изгнал из Германии Журдана и Моро (обе армии вдвое превосходили числом ту, что находилась в распоряжении Наполеона), и теперь Франция рассчитывала, что Наполеон с меньшими силами принудит австрийцев к миру, угрожая их столице. Первоначально Наполеон планировал действовать совместно с Рейнской армией, предполагая двойной охват сил неприятеля, и известие о том, что после осенних неудач ни Журдан, ни Моро не сумели перейти Рейн, его встревожило. Чтобы воодушевить солдат, Наполеон в одной из прокламаций назвал императора Франца, брата эрцгерцога Карла, «наймитом лондонских торгашей» и заявил, что англичане, «избавленные от бедствий войны, с довольной ухмылкой взирают на несчастья континента»{415}. Это направление атаки в пропагандистской войне было избрано потому, что английское правительство готовилось предоставить Австрии заем в 1,62 млн фунтов стерлингов (более 40 млн франков){416}. Хотя в этот раз англичане не пытались высадить десант на континенте, они неизменно щедро платили всем, кто собирался выступить против Франции.
16 марта Наполеон перешел реку Тальяменто, нанеся при Вальвасоне некоторый урон эрцгерцогу Карлу, а на следующий день генерал Жан-Батист Бернадот развил успех, захватив в плен крупный австрийский отряд, отделившийся от главных сил армии. У Тальяменто Наполеон применил «смешанный порядок» (ordre mixte) – нечто среднее между линейной тактикой и тактикой колонн. «Смешанный порядок» разработал Гибер, чтобы справиться с неровностями местности. Его Наполеон использовал и несколько дней спустя, при переходе реки Изонцо и вступлении на австрийскую территорию. В обоих случаях он лично руководил применением этого порядка, которому присуща и огневая мощь развернутого в линию батальона, и атакующая мощь двух батальонов в колоннах{417}.
«Оставьте тревоги, – внушал Наполеон жителям габсбургской провинции Гориция на северо-востоке Италии. – Мы доброжелательны и гуманны»{418}. Новый противник его не впечатлил: хотя эрцгерцог Карл побеждал в Голландии в 1793 году, а в 1796 году разбил Журдана и Моро, его репутацию стратега Наполеон считал неоправданной. «До сих пор эрцгерцог Карл маневрировал хуже, чем Больё и Вурмзер, – докладывал Наполеон Директории. – Он на каждом шагу совершает ошибки, и преглупые»{419}. Без генерального сражения между Наполеоном и эрцгерцогом Карлом австрийцы (которым теперь приходилось учитывать и возобновившееся наступление Моро в Германии) решили не рисковать своей столицей и приняли предложенное Наполеоном перемирие. Соглашение было заключено 2 апреля в Леобене (чуть более 160 километров юго-западнее Вены).
За год Наполеон преодолел Апеннины и Альпы, разбил сардинскую и шесть австрийских армий, которые потеряли при этом убитыми, ранеными и пленными 120 000 солдат. Все это он успел сделать до своего 28-го дня рождения. Полтора года назад Наполеон был никому не известным, сочинявшим эссе о самоубийстве угрюмым солдатом. Теперь его знали во всей Европе. Он нанес поражение могучей Австрии, вырвал мир у папы римского, сардинского и неаполитанского короля, ликвидировал средневековое Моденское герцогство, побеждал во всех возможных обстоятельствах большинство лучших австрийских полководцев – Больё, Вурмзера, Провера, Кваздановича, Альвинци, Давидовича – и переиграл эрцгерцога Карла.
Наполеон сражался с гораздо более многочисленным противником, и то обстоятельство, что французы на поле боя нередко оказывались в большинстве, обусловлено применявшейся Наполеоном стратегией центральной позиции. Глубокое изучение итальянской истории и географии еще до приезда принесло Наполеону огромную пользу, как и готовность экспериментировать с чужими идеями, в первую очередь с каре и «смешанным порядком», и тщательная организация тылового обеспечения (для этого весьма пригодилась исключительная память). Поскольку Наполеон удерживал дивизии на расстоянии однодневного марша друг от друга, перед сражением он мог свести их вместе и тогда демонстрировал величайшее спокойствие при любом натиске врага.
