Таблички с записями деяний царей, хотя и отличаются тем, что они одновременно кровавы и скучны, должны быть удостоены чести быть одной из самых древних сохранившихся форм историографии. В ранние годы они были простыми хрониками, регистрирующими царские победы и не допускающими поражений; в более поздние времена они стали приукрашенными и литературными отчетами о важных событиях царствования. Самым ярким титулом Ассирии на место в истории цивилизации были ее библиотеки. В библиотеке Ашшурбанипала хранилось 30 000 глиняных табличек, классифицированных и каталогизированных, каждая из которых имела легко идентифицируемую метку. На многих из них стояла царская закладка: «Кто унесет эту скрижаль… пусть Ашшур и Белит свергнут его в гневе… и истребят его имя и потомство из этой земли».53 Большое количество табличек — это копии недатированных более древних произведений, ранние формы которых постоянно обнаруживаются; целью библиотеки Ашшурбанипала было сохранить литературу Вавилонии от забвения. Но лишь небольшое количество табличек можно отнести к литературе; большинство из них — это официальные записи, астрологические и авгуровские наблюдения, оракулы, медицинские рецепты и отчеты, экзорцизм, гимны, молитвы и генеалогии царей и богов.54 Среди наименее скучных табличек — две, в которых Ашшурбанипал с причудливой настойчивостью признается в своем скандальном пристрастии к книгам и знаниям:
Я, Ашшурбанипал, постиг мудрость Набу,* Я постиг все искусства письменности. Я научился стрелять из лука, ездить на лошадях и колесницах и держать поводья…. Мардук, мудрейший из богов, преподнес мне в дар информацию и понимание. Энурт и Нергал сделали меня мужественным и сильным, обладающим несравненной силой. Я постиг ремесло мудрого Адапы, скрытые тайны всех писцовых искусств; в небесных и земных зданиях я читал и размышлял; на собраниях клерков я присутствовал; я наблюдал за знамениями, объяснял небеса с учеными жрецами, произносил сложные умножения и деления, которые не сразу становятся очевидными. Красивые письмена на шумерском языке, которые неясны, на аккадском языке, которые трудно запомнить, я с радостью повторял. Я садился на жеребят, ездил на них с благоразумием, чтобы они не были буйными; я натягивал лук, пускал стрелу, знак воина. Я метнул дрожащие копья, как короткие копья. Я держал поводья, как возница…. Я руководил плетением тростниковых щитов и нагрудных пластин, как первопроходец. У меня была та выучка, которой обладают все клерки любого рода, когда приходит время их зрелости. В то же время я научился тому, что приличествует светлости, и пошел своим королевским путем.55
Наконец, в области искусства Ассирия сравнялась со своей предшественницей Вавилонией, а в барельефах превзошла ее. Подстегиваемые притоком богатства в Ашшур, Калах и Ниневию, художники и ремесленники начали производить для вельмож и их дам, для царей и дворцов, для жрецов и храмов драгоценности всех видов, литой металл, искусно выполненный и тонко обработанный, как на больших воротах в Балавате, и роскошную мебель из богатой резьбы и дорогих пород дерева, укрепленную металлом и инкрустированную золотом, серебром, бронзой или драгоценными камнями.56 Гончарное дело было развито слабо, а музыка, как и многое другое, была всего лишь импортирована из Вавилона; но темперная живопись яркими красками под тонкой глазурью стала одним из характерных искусств Ассирии, от которой она перешла к своему совершенству в Персии. Живопись, как и всегда на древнем Востоке, была второстепенным и зависимым искусством.
