При мусульманах закон был всего лишь волей императора или султана; при индуистских королях он представлял собой запутанную смесь королевских повелений, деревенских традиций и кастовых правил. Суд выносил глава семьи, глава деревни, старосты касты, суд гильдии, губернатор провинции, министр короля или сам король.55 Судебный процесс был коротким, решение — быстрым; адвокаты приезжали только с англичанами.56 Пытки применялись при каждой династии, пока их не отменил Фироз-шах.57 Смерть была наказанием за любое из множества преступлений, таких как взлом дома, порча королевской собственности или воровство в таких масштабах, которые сейчас сделали бы человека самым настоящим столпом общества. Наказания были жестокими и включали в себя ампутацию рук, ног, носа или ушей, вырывание глаз, заливание расплавленного свинца в горло, дробление костей рук и ног молотком, сжигание тела огнем, вбивание гвоздей в руки, ноги или грудь, перерезание сухожилий, распиливание мужчин на части, четвертование, вбивание гвоздей, зажаривание заживо, отдача их на растерзание слонам или на съедение диким и голодным собакам.58†
Ни один свод законов не распространялся на всю Индию. В обычной жизни место закона занимали дхарма-шастры — метрические учебники кастовых предписаний и обязанностей, составленные брахманами со строго брахманской точки зрения. Самый древний из них — так называемый «Кодекс Ману». Ману был мифическим предком племени (или школы) брахманов Манава близ Дели; он представлялся сыном бога и получал свои законы от самого Брахмы.59 Этот кодекс из 2685 стихов, который когда-то относили к 1200 году до н. э., теперь неопределенно относят к первым векам нашей эры.60 Изначально задуманный как пособие или руководство по правильному кастовому поведению для этих манава-брахманов, он постепенно был принят в качестве кодекса поведения всей индуистской общиной; и хотя мусульманские короли так и не признали его, в рамках кастовой системы он приобрел всю силу закона. Его характер в некоторой степени проявится в ходе последующего анализа индуистского общества и нравов. В целом он был отмечен суеверным принятием суда через испытание,* суровым применением lex talionis и неустанным насаждением добродетелей, прав и полномочий касты брахманов.63 В результате кастовая система чрезвычайно укрепилась в индуистском обществе.
Эта система стала более жесткой и сложной с ведических времен не только потому, что институтам свойственно становиться жесткими с возрастом, но и потому, что нестабильность политического порядка и захват Индии чужими народами и вероисповеданиями усилили кастовость как барьер на пути смешения мусульманской и индуистской крови. В ведические времена кастой была варна, или цвет кожи, в средневековой Индии она превратилась в джати, или рождение. Суть ее была двоякой: наследование статуса и принятие дхармы, то есть традиционных обязанностей и занятий родной касты.
Главными бенефициарами этой системы были восемь миллионов мужчин, принадлежавших к касте брахманов.64 Ослабленные на некоторое время усилением буддизма при Ашоке, брахманы с тем терпеливым упорством, которое характерно для священников, выждали время и вернули себе власть и лидерство при Гуптах. Начиная со II века н. э. мы находим записи о больших подарках, обычно земельных, касте брахманов.65† Эти дары, как и вся собственность брахманов, были освобождены от налогов до прихода англичан.66a Кодекс Ману предупреждает царя никогда не облагать брахмана налогами, даже если все другие источники дохода не помогают; ведь брахман, спровоцированный на гнев, может мгновенно уничтожить царя и все его войско, произнося проклятия и мистические тексты.67 Индусы не имели обыкновения составлять завещания, поскольку по их традициям имущество семьи должно было быть общим и автоматически переходить от умершего к оставшимся в живых мужчинам;68* Но когда под влиянием европейского индивидуализма были введены завещания, брахманы отдали им предпочтение, как случайному средству обеспечения собственности для церковных целей.7 °Cамым важным элементом любого жертвоприношения богам была плата, которую платили жрецу-министранту; высшей вершиной благочестия была щедрость в таких сборах.71 Чудеса и тысячи суеверий были еще одним благодатным источником богатства священнослужителей. За определенную плату брахман мог сделать бесплодную женщину плодовитой; оракулами манипулировали в финансовых целях; людей привлекали, чтобы они симулировали безумие и признавались, что их судьба — наказание за пристрастие к жрецам. При любой болезни, судебном процессе, дурном предзнаменовании, неприятном сне или новом предприятии совет брахмана был желателен, а советчик был достоин своей платы.72
