При умеренном соблюдении этих правил и наличии народа, слишком обремененного обработкой полей и, следовательно, слишком подверженного личным капризам стихий, чтобы подняться из суеверия к образованию, власть жрецов росла из поколения в поколение и сделала их самой стойкой аристократией в истории. Нигде больше мы не найдем этого удивительного явления, столь характерного для медленных темпов изменений в Индии, — высшего класса, сохраняющего свое превосходство и привилегии при всех завоеваниях, династиях и правительствах на протяжении 2500 лет. Только отверженные чандалы могут соперничать с ними вечно. Древние кшатрии, доминировавшие как в интеллектуальной, так и в политической сфере во времена Будды, исчезли после эпохи Гуптов; и хотя брахманы признали раджпутских воинов как более поздний эквивалент старой боевой касты, кшатрии после падения Раджпутаны вскоре вымерли. Наконец, остались только два великих подразделения: брахманы как социальные и ментальные правители Индии, а под ними три тысячи каст, которые в действительности были промышленными гильдиями.*
Многое можно сказать в защиту того, что, после моногамии, должно быть, является самым злоупотребляемым из всех социальных институтов. Кастовая система имела евгеническое значение, сохраняя предположительно лучшие сорта от разбавления и исчезновения в результате беспорядочного смешения; она устанавливала определенные привычки в питании и чистоте как правило чести, которое все могли соблюдать и подражать; она придавала порядок хаотическому неравенству и различиям людей и избавляла душу от современной лихорадки восхождения и выгоды; Она придала порядок каждой жизни, предписав каждому человеку дхарму, или кодекс поведения для его касты; она придала порядок каждой профессии и ремеслу, возвела каждое занятие в ранг призвания, которое нельзя легко изменить, и, сделав каждую отрасль кастой, предоставила ее членам средство для совместных действий против эксплуатации и тирании. Она давала возможность избежать плутократии или военной диктатуры, которые, по-видимому, являются единственными альтернативами аристократии; она давала стране, лишенной политической стабильности в результате сотни вторжений и революций, социальный, моральный и культурный порядок и преемственность, с которыми могут соперничать только китайцы. В условиях сотни анархических изменений в государстве брахманы поддерживали через систему каст стабильное общество, сохраняли, приумножали и передавали цивилизацию. Народ терпеливо и даже с гордостью сносил их, потому что каждый знал, что в конечном итоге они — единственное незаменимое правительство Индии.
Когда кастовая система умрет, нравственная жизнь Индии переживет долгий период расстройства, ведь там моральный кодекс был почти неразрывно связан с кастовым. Мораль была дхармой — правилом жизни для каждого человека, определяемым его кастой. Быть индусом означало не столько принять вероучение, сколько занять место в кастовой системе и принять дхарму или обязанности, связанные с этим местом древними традициями и правилами. У каждой должности были свои обязанности, свои ограничения и свои права; с ними и в их рамках благочестивый индус вел свою жизнь, находя в них определенное удовлетворение от рутины и никогда не думая о том, чтобы перейти в другую касту. «Лучше работа твоя, хотя и сделанная с ошибками», — говорится в «Бхагавад-гите»,98 «Чем делать чужую работу, пусть даже превосходно». Дхарма для человека — это то же, что нормальное развитие для семени: упорядоченное исполнение заложенной в нем природы и судьбы.99 Это представление о морали настолько древнее, что даже сегодня всем индусам трудно, а большинству и невозможно думать о себе иначе, как о членах определенной касты, руководствующихся ее правилами и связанных ими. «Без каст, — говорит один английский историк, — индуистское общество немыслимо».100
