Это восхитительная история, которая может понравиться даже современному цинику, если он достаточно мудр, чтобы время от времени предаваться романтике и песне. Эти поэмы, хотя, возможно, и уступают эпосам Гомера по литературным качествам — логике структуры и великолепию языка, глубине портрета и верности сути вещей, — отличаются тонким чувством, возвышенной идеализацией женщины и мужчины и энергичным, иногда реалистичным, изображением жизни. Рама и Сита слишком хороши, чтобы быть правдой, но Драупади и Юдхиштхира, Дхрита-раштра и Гандхари — почти такие же живые, как Ахилл и Елена, Улисс и Пенелопа. Индус справедливо возразит, что ни один иностранец не может судить об этих эпосах или даже понять их. Для него это не просто истории, это галерея идеальных персонажей, на которых он может строить свое поведение; это репертуар традиций, философии и теологии его народа; в каком-то смысле это священные писания, которые следует читать, как христианин читает «Подражание Христу» или «Жития святых». Благочестивый индус верит, что Кришна и Рама были воплощениями божества, и до сих пор молится им; и когда он читает их историю в этих эпосах, он чувствует, что получает религиозные заслуги, а также литературный восторг и моральное возвышение. Он верит, что если прочтет «Рамаяну», то очистится от всех грехов и родит сына;45 И он с простой верой принимает гордый вывод «Махабхараты»:
Если человек читает «Махабхарату» и верит в ее доктрины, он становится свободным от всех грехов и после смерти возносится на небо. Как масло — для всей остальной пищи, как брахманы — для всех остальных людей… как океан — для водоема, как корова — для всех остальных четвероногих, так и Махабхарата — для всех остальных историй. Тот, кто внимательно слушает шлоки.* Махабхараты и верит в них, обретает долгую жизнь и прочную репутацию в этом мире и вечную обитель на небесах в следующем.46
В каком-то смысле драма в Индии так же стара, как и Веды, ведь по крайней мере зародыш драмы заложен в Упанишадах. Несомненно, более древним, чем эти Писания, является более активный источник драмы — жертвенные и праздничные церемонии и шествия религии. Третьим источником был танец — не простое высвобождение энергии, и уж тем более не замена соитию, а серьезный ритуал, имитирующий и предполагающий действия и события, жизненно важные для племени. Возможно, четвертый источник лежал в публичном и оживленном чтении эпических стихов. В результате совместного действия этих факторов индийский театр приобрел религиозный отпечаток, который сохранялся на протяжении всей классической эпохи.† в серьезном характере драмы, ведическом или эпическом источнике ее сюжетов и благословении, которое всегда предшествовало пьесе.
Возможно, окончательный стимул к развитию драмы был получен благодаря связям, установившимся после вторжения Александра между Индией и Грецией. У нас нет никаких свидетельств об индуистских драмах до Ашоки и только неопределенные свидетельства во время его правления. Самыми древними сохранившимися индуистскими пьесами являются рукописи на пальмовых листьях, недавно обнаруженные в китайском Туркестане. Среди них три драмы, одна из которых называет своим автором Ашвагхошу, богословское светило при дворе Канишки. Техническая форма этой пьесы и сходство ее шута с типом, традиционно характерным для индуистского театра, позволяют предположить, что к моменту рождения Ашвагхоши драма в Индии уже существовала.47 В 1910 году в Траванкоре были найдены тринадцать древних санскритских пьес, которые сомнительно приписывать Бхасе (ок. 350 г. н. э.), драматическому предшественнику, которого очень почитал Калидаса. В прологе к своей «Малавике» Калидаса неосознанно, но замечательно иллюстрирует относительность времени и прилагательных: «Должны ли мы, — спрашивает он, — пренебрегать произведениями таких прославленных авторов, как Бхаса, Саумилла и Кавипутра? Может ли публика испытывать уважение к творчеству современного поэта, Калидасы?»48
До недавнего времени самой древней индуистской пьесой, известной исследователям, была «Глиняная тележка». В тексте, которому не стоит верить, автором пьесы назван малоизвестный царь Шудрака, который описывается как знаток Вед, математики, управления слонами и искусства любви.49 В любом случае он был знатоком театра. Его пьеса, несомненно, самая интересная из тех, что дошли до нас из Индии, — в ней умело сочетаются мелодрама и юмор с превосходными поэтическими пассажами и описаниями.
