После его смерти, гласит легенда, индусы и магометане боролись за его тело и спорили, следует ли его похоронить или сжечь. Но пока они спорили, кто-то приподнял ткань, покрывавшую труп, и взору предстала лишь масса цветов. Индусы сожгли часть цветов в Бенаресе, а мусульмане похоронили остальные.75 После его смерти его песни передавались из уст в уста в народе; Нанак Сикх вдохновился ими и основал свою крепкую секту; другие сделали из бедного ткача божество.76 Сегодня две небольшие секты, ревностно обособленные друг от друга, следуют учению и поклоняются имени этого поэта, пытавшегося объединить мусульман и индусов. Одна секта — индуистская, другая — мусульманская.
Перед индийским искусством, как и перед каждым этапом индийской цивилизации, мы смиренно удивляемся его возрасту и преемственности. Руины Мохенджо-Даро не все утилитарны: среди них есть известняковые бородатые мужчины (очень похожие на шумеров), терракотовые фигурки женщин и животных, бусы и другие украшения из сердолика, а также ювелирные изделия из тонко отполированного золота.1 Одна печать2 изображает в барельефе быка, нарисованного так энергично и четко, что наблюдатель почти приходит к выводу, что искусство не прогрессирует, а лишь меняет свои формы.
С тех пор и по сей день, на протяжении пяти тысяч лет, Индия создавала свой особый тип красоты в сотне искусств. Эта летопись прервана и неполна не потому, что Индия когда-либо отдыхала, а потому, что войны и идолоразрушительные экстазы мусульман уничтожили бесчисленные шедевры строительства и скульптуры, а бедность пренебрегла сохранением других. Нам будет трудно наслаждаться этим искусством с первого взгляда; его музыка покажется странной, живопись — непонятной, архитектура — запутанной, скульптура — гротескной. На каждом шагу нам придется напоминать себе, что наши вкусы — это ошибочный продукт наших местных и ограниченных традиций и окружения; и что мы поступаем несправедливо, когда судим о них или об их искусстве по стандартам и целям, естественным для нашей жизни и чуждым для их собственной.
В Индии еще не отделили художника от ремесленника, сделав искусство искусственным, а работу — каторгой; как в наше Средневековье, так и в Индии, погибшей в Плассее, каждый зрелый работник был ремесленником, придавая форму и индивидуальность продукту своего мастерства и вкуса. Даже сегодня, когда фабрики заменили ремесла, а ремесленники превратились в «руки», в лавках и магазинах каждого индусского города можно увидеть сидящих на корточках ремесленников, которые бьют по металлу, отливают украшения, рисуют узоры, ткут тонкие шали и вышивки или занимаются резьбой по слоновой кости и дереву. Вероятно, ни один другой известный нам народ никогда не отличался таким богатым разнообразием искусств.3
