— Мать вашу! Сучье племя! Живее!
На этот раз мы метились не по ногам — для этого нужно подойти слишком близко. Я не целился в кого-то конкретно — лишь бы зацепило. Зато Сова, имеющий больший опыт в этом деле, знал, в кого он хочет попасть. Его стрела пролетела над головами почти всей своры и вонзилась в спину кого-то из охотников — явно не бандита. Я удивленно посмотрел на индейца. Тот хмуро бросил на мой невысказанный вопрос:
— Предателей, тоже надо убивать.
— А если его заставили?
Он упрямо мотнул головой:
— Не узнал? Свою шкуру рыжей лисы он спрятал, но лицо не скроешь под слоем грязи. Я знаю этих людей. Только их селение поставляет Сычу проводников по прериям. Ты скоро сам убедишься в этом. Но, довольно слов! Дар! Нам нужно уходить, пока они не опомнились!
Я согласился с индейцем. Мы специально показали свое лицо, встав в траве в полный рост — с одной стороны, это смелость и вызов, демонстрация жителям прерий о сопротивлении. С другой — банда увидела нашу численность, и с секунды на секунду могла начать ответные действия. Но действительность оказалась совершено иной: Зэков охватила паника! Те, кто находился позади, буквально по головам втискивались, между холмов, в поселок. Мы так напугали их, что они уже не разбирали, куда бегут! А ведь нас всего десяток против чуть ли не восьмидесяти уголовников!
— Отлично! — я не мог сдержать радости. — У нас как минимум полчаса форы. Череп! Уводи людей в холмы. Сова, за мной!
Мы втиснулись в колючие заросли, где умелые руки Ульдэ давно проделали едва заметные ходы, и подкрались к изгороди, откуда можно было видеть и слышать все, что происходило в стане бандитов.
Перепалка между вожаками возобновилась сразу, едва они почувствовали себя защищенными от стрел. Они орали что-то непереводимое. Из всей их речи, слух с трудом улавливал какие-то знакомые слова. Сова поморщился, он давно отвык от такого обращения и вовсе не понимал, как можно общаться на подобном языке…
— Эти люди называли меня и Ульдэ дикарями. Но разве Ульдэ позволила бы себе хоть одно такое слово? И кто, в таком случае, дикарь?
— Ты прав, мой брат. Наши правители позволили споить северные народы и научили их ругаться — так что, Ульдэ, еще в какой-то мере не коснулись блага цивилизации… А эти, вообще, не люди. Поэтому, у них и язык — не человеческий. Наверное, для них больше подошли бы пляски и обряды людоедов и их шаманов!
Сова недовольно бросил:
— Не все шаманы были людоедами, и не все вели свои народы к гибели!
— Извини меня. Я вовсе не хотел тебя оскорбить или обидеть. Я мало что знаю про шаманов, только то, что их изображают часто с бубнами да погремушками в руках и масками зверей на лице. Да еще танцующих, возле костра, с жертвенным ножом в руке.
Сова сменил гнев на милость…
— У твоего брата тоже есть бубен и жертвенный нож. И танцевать возле огня он тоже будет, когда придет время. Да, я, Белая Сова — шаман! Ты пока не веришь в это, как не верил в то, что станешь вождем. Но ты уже начинаешь отвечать не только за себя — за всех людей долины.
— Давай потом, хорошо? А то упустим… Их ссора затянулась, так хочется увидеть, как они станут валить друг друга!
— Сова не станет мешать. — Индеец усмехнулся, представив себе такое облегчение для общего дела.
— Я тоже… Увы, кажется, помирились. Нужно подойти поближе. Мне интересно, до чего они, все же, договорятся.
Оставив всех на отдалении, мы с Совой перебрались под самую ограду — после прихода банды, и, получив приказ от Сыча, людям пришлось навалить срубленных веток и камней по всему периметру поселка. Не очень-то эффектная защита от двух охотников за головами…
Здесь уже можно было услышать всю перепалку, более отчетливо.
— Сыч! Зуб даю, их всего двенадцать! Этот главарь их, Сова, сам мне так сказал. А видели мы лишь двоих!
— Да? У тебя было больше двадцати ушлепков, так какого хрена ты с ними разговаривал? Хватит, проявил себя уже… Девку отшельника упустил, людей потерял — сиди и не рыпайся! Из-за твоей дурости, в поселке станут слишком много думать, понял?
— Ну, так пошли меня, я их на пику поставлю! Только братвы, побольше, дай! Чтобы наверняка!
Сыч смерил его тяжелым взглядом…
— Пока еще я решаю — кому и куда идти. И кто поведет — тоже. А тебе, лучше помалкивать.
Он оглянулся на сгрудившихся, в ожидании, бандитов и заорал:
— Живее, тля! Ходят, как сонные мухи! Чуха, вали сюда!
Я свел брови — к главарю подбежали Чуха, дебил и Циклоп — тот самый, что первым стал насиловать, обреченную на смерть, дочь Бороды…
— Живо! Бери человек тридцать — и за ограду. Те, кто в нас стрелял, не могли далеко умотать! Найди и притащи ко мне, хоть живыми, хоть мертвыми! Главное дело, поймай вождя ихнего! Сова, говоришь? Ссука! — он зло выругался. — Один ряженый, падла, сдох, так дружок объявился. Напрасно я не придавил их всех там, в лесу… Ну, ничего — ошибочку исправим. Чуйка мне сказывает — мутно как-то это все, со зверем… Индейца живым взять! Сам допросить хочу! Вернетесь, в форт пойдем. Который у Синей речки. Камня на камне не оставлю от поганцев, всех урою! Дока сюда — что он там плел про погибших?
