— Давай рвать отсюда, пока не поздно!
Чуха зло и хмуро бросил:
— Мне Сыч голову открутит, если без этих вернемся…
— Тебе раньше зверь ее оторвет к сучьей матери! Валим!
Я вскинул лук — бить эту группу, превратившуюся из стаи в стадо, легко и удобно. А щадить я никого не собирался… Стрела прошила листву и пробила грудь одного из бандитов.
— Ааа! Засада! Опять дикари!
— Пошло оно все!
Они, не помышляя о сопротивлении, кинулись кто куда, и ни один из них не решился послать ответной стрелы в нашу сторону…
— Оу! Ргау!
Сова пересек им дорогу, отрезая, искусным воем, путь к поселку. Он уводил их назад, под мои стрелы. И опять, тяжелый наконечник, нашел свою цель — бандит покатился по земле, завывая на все лады от невыносимой боли. Я попал ему в локоть, и теперь рука зэка повисла, перебитая в суставе. Сова подкрался к одному из уголовников, вставшему на отшибе, и, исполняя мое приказание, не стал его убивать, а подсек сухожилия под коленями. Тот кулем упал на землю, обливаясь кровью. Банда стала неуправляемой… Все, посланные за нами, разведчики рассыпались по округе. Мы воссоединились с индейцем — главная цель впереди.
— Ты их нашел?
— Да. Поблизости есть холм, с которого я высматривал стадо перед общей охотой. На его вершине вся местность, как на ладони. Сова видел следующее: Циклоп и урод преследовали наших, и оторвались от своих. Но теперь, услышав крики, они поспешат обратно. Ната, Стопарь и Элина окружают их с востока, Бугай не даст повернуть к реке, а Зорька и Череп гонят прямо на нас! Их давно можно убить!
— Нет. Ты спрашивал — может ли вождь быть жестоким? Сегодня я отвечу… Пусть мой брат призовет девушек — они должны отбить одного из бандитов живым и невредимым, и привести сюда. Мне нужен тот, кто увидит все собственными глазами!
— А ты?
— Этих двоих, я возьму на себя.
— Хао. Сова заметил Чера и Ульдэ, они улизнули от своих преследователей и готовы присоединиться!
— Хорошо. Торопись, видишь — зэки уже собрались и сейчас направятся назад! Если они успеют в поселок, оттуда нам их не достать.
Индеец скрылся в зарослях.
…Я встретил их на склоне оврага. Два мордоворота спешили пересечь его, чтобы соединиться, со своими. Циклоп и его приятель не знали, что их дружки, уже стремглав неслись прочь, думая, что на них напал целый отряд. Я водил луком, прицеливаясь то в близнеца, то в здорового громилу, каковым являлся Циклоп… И остановился на первом. Пришла его очередь последовать за братцем. Щелк тетивы прозвучал едва слышно — но последовавший затем рев боли и недоумения, остановил Циклопа на месте. Второй из братьев взмахнул руками и дико взвыл, хватаясь за плечо — моя стрела попала ему в ключицу, и, вероятно, пробила ту насквозь! Циклоп, надо отдать должное, не растерялся. Он вскинул самострел и наугад выстрелил — я едва успел увернуться! Ответной стрелой я мог бы пригвоздить его к скулившему напарнику, но, для исполнения задуманного, он требовался мне живым…
— Сука! Выходи! — Циклоп орал, прячась за дружком. Сам он старался не высовываться, ожидая, что в него полетят стрелы невидимого врага. Но я уже совладал с собой, и, не давая обоим покинуть лужайку, постепенно оттеснял бандитов назад, в прерии.
…Погоня длилась уже с пару часов. Циклоп уходил в степи — едва раздались дикие крики со стороны трав, он сразу понял, что дорога к поселку отрезана. С боку прогремел воинственный клич — Череп присоединился к загону двуного зверя и отсек его, с запада, от высоко растущих трав и оврагов, где он мог бы затеряться. Циклоп бросился на восток и очень скоро уперся в извилистое русло Змейки. Еще один крик, более звонкий, но не менее страшный, раздался позади — Ульдэ мчалась по нашим следам, размахивая луком, как настоящая фурия…
Бандит сорвался с берега. Он попытался зацепиться, но рука только соскользнула по стеблям травы и вырвала их с корнями. Самострел остался лежать на верху, у самого края. Но у Циклопа еще оставалась увесистая дубинка, закинутая на ремне за спину, и нож. Я спрыгнул следом. Он бежал по песку, выискивая место, где можно переплыть на другую сторону, но тут заметил, что на другой стороне выросла суровая и мощная фигура Стопаря. Однако, громила не собирался сдаваться. Оценив обстановку и поняв, что переправа сопряжена с опасностью быть подстреленным, он одним прыжком вскинул свою тушу на гребень обрывистого берега и кинулся в кусты. Я с лета выпустил стрелу — та впилась в землю под самые ноги бандита, и тот, от неожиданности, упал на колени. Выругавшись, он вскочил и повернулся ко мне, на ходу срывая с плеча дубинку. Его первоначальное удивление и растерянность быстро сменилась злорадной маской — он вспомнил, кто перед ним!
— А, ссученок… Старый знакомый! Зазря тебя Сыч не дал придушить — придется исправить ошибку!
